Последний Шанс

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Последний Шанс » Архив Дагора » [15.12.1439] «Загородный дом Ранхильда Нуарро»


[15.12.1439] «Загородный дом Ранхильда Нуарро»

Сообщений 271 страница 292 из 292

271

Эсфин упрямился и приводил доводы, которые Шаграт не мог понять. Алхимик даже прикрыл дверь снова, все-таки оставаясь в комнате, недоверчиво хмурясь.
При чем тут деньги, глупый ты мальчишка! - Алхимик раздраженно фыркнул, покачав головой. - Неужели ты не понимаешь, что я дал цену твоей жизни гораздо большую, чем горсть золотых монет? Что вообще творится в твоей голове, раз ты так упрямишься?
- То есть, раз уж ты выбрал клетку, тебе больше нравится оставаться там, где твоя жизнь подвержена большой опасности, чем там, где твоей жизни ничего не угрожает?
Шаграт был сбит с толку. А как же сцена с попыткой покончить с собой, только не оставаться здесь, с мыслями о том, что твоя жизнь может оборваться по воле господина и в его целях? Как же весь тот невыраженный страх за будущее  в глазах Эсфина и его печаль, которую антарес пытался скрыть от Шаграта? Разве это уже не имело значение?
- Эсфин, - Шаграт чуть склонил голову и подошел близко к мальчишке, расстроенному, напряженному. Подцепив его подбородок, темный эльф заставил посмотреть себе в глаза. - А если я скажу, что если ты останешься, мои планы на тебя не изменятся с первоначальных, ты все равно не захочешь сбежать из этой клетки в другую?

272

- Вы нарочно так говорите, - рука Шаграта у подбородка была холодна, и Эсфин неуступчиво наклонил голову, уходя от прикосновения. - Пытаетесь меня запугать.
В общем-то юноша не мог не признать, что это дело проходит успешно, уж как минимум, Шаграт подверг его нервы серьезному испытанию, и антарес не знал, сколько еще выдержит, не скатившись в истерику.
- Важно не где, а с кем делать, и что именно, - сказал он расстроенно, рассматривая узор на ковре, покрывавшем темные доски пола. - Мне надоели все эти перемены. Вам нужно мое тело, ну, так следуйте проверенным путем.
Эсфин был не столь выдержан с точки зрения эмоций, чтобы защищаться вечность, выдерживать снова обстоятельства, долженствующие в корне переломить его привычки, заставить зарабатывать на жизнь ремеслом, которого он не знал, терпеть тяготы бедности, риски одиночки на улице, холод одиночества. А на Шаграта он был весьма откровенно сердит. Антарес не мог даже толком понять, на что именно. От решения, где его мнение ничего не значило? От того неощутимого, словно тонкий запах, сомнения, что можно было, хоть и с трудом, разобрать на лице алхимика? От того, что темный эльф совершенно не понимал, что означает для юноши возникшая было привязанность?
Глядя на него, антарес не хотел уже бороться с неминуемой гибелью. После того, как один раз Эсфин попытался умереть от своих собственных рук, он понял - есть вещи и пострашнее, а смерть, может быть, принесет его дух обратно на родину, где все страшные события Миста перестанут иметь хотя бы малейшее значение.
- Можете передать Генри, чтобы не трудился, и готовить котел, - дерзко съязвил юноша в качестве финала, чтобы окончательно развеять любые сомнения в своих намерениях.

273

Эсфин вел себя провокационно, видимо, нарочно пытаясь разозлить темного эльфа. И у него это отлично получалось, ведь Шаграт вовсе не был готов к такому отказу слушаться его решения. Раздражение и усталость за эти два сложных дня не сказывались лучшим образом на настроении и самообладании. Именно поэтому Шаграт не мог и не хотел понимать столь решительный отказ, и, вопреки тому, что на самом деле не желал отстранять мальчишку, к которому привык, от себя, злился на его непослушание.
Финальная глупая фраза, сказанная наглым мальчишкой, переполнила чашу терпения темного эльфа. Звонкая пощечина быстро заалела на нежной светлой коже Эсфина, глаза алхимика холодно и разгоряченно блестели.
- Если ты собираешься оставить здесь одно лишь тело, то лучше уезжай.
С этими словами алхимик развернулся с напряженной резкостью и вышел из спальни, громко хлопнув дверью.
Сорвался на него... - Шаграт с тяжелым вздохом опустился в кресло в лаборатории, закрывая глаза и стараясь успокоиться, - если упрямец хочет остаться тут и подвергнуть жизнь опасности, то все будет, как раньше, и мне должно быть спокойнее. Почему я злюсь тогда? Может, потому, что глупый антарес не понимает, что лучше для него самого?
До самого утра Шаграт старался отвлечься на нудную работу, успокоиться и оценить ситуацию. Антарес остается в доме, и темный эльф дал слово оставить его в живых, несмотря на попытки напугать. Алхимик пока еще не задумывался, как будет объяснять Ловцу, почему этот материал еще жив, а уже нужен другой, столь трудно находимый, и что делать, если заинтересуется Нуарро. Является ли это решение предательством договора? И в качестве кого теперь Эсфин? Наложник и любовник? Как это странно...
Лишь ранним утром, когда светало, Шаграт поднялся в спальню.

Отредактировано Shagratt Shen’nar (2013-05-22 16:35:39)

274

Дерзость достигла цели: пощечина алхимика заставила юношу согнуться, прижав ладонь к щеке, а в голове у него зазвенело. Впрочем, к побоям такого рода антарес привык. Это было больно, но на фоне всего остального почти не обидно. А когда он выпрямился, Шаграта уже не было в комнате. Последние его слова можно было толковать двояко. Но Эсфину показалось, они сойдут за вырванное силой разрешение остаться. Вместе с темным эльфом юношу покинуло и страшное напряжение. Ему хотелось скрыться в своей комнате, как в безопасном убежище, но эмоции накрыли его вроде штормовой волны: повалившись на ковер, юноша рыдал так горько, что Генри, ничего не понимая, зашел в спальню Шаграта и тут же вышел из нее. Видимо, состояние Эсфина и молчание хозяина говорили сами за себя. Дворецкий распряг уже приготовленную для отъезда лошадь, а антареса никто не беспокоил. В результате всех этих действий Эсфин опомнился тогда, когда царила уже глубокая ночь. Он поднялся на ноги, умылся в ванной, пытаясь привести себя в порядок. Это ему даже удалось: у юноши был богатый опыт в плане того, как заставить себя выглядеть спокойным, но спокойнее на душе у него, конечно, не стало.
Невольнику все казалось, что Шаграт может и передумать. Двор и дом на это время перестали являть собой надежное убежище; Эсфин вернулся в свою собственную комнату, забрался в постель, через пару минут обнаружив себя в самом дальнем ее углу, крепко обнял подушку и уткнул в нее лицо. Так ему показалось безопаснее. Он не мог себя заставить вернуться в комнату темного эльфа, встретить его холодный взгляд, и, возможно, упрек, а то и очередное трудное решение. Для начала, антаресу требовался отдых, хотя заснуть он так и не смог, жалея о маковой настойке, оставшейся где-то в закромах Керату.

275

Шаграт зашел в свою комнату, слегка остывшую после того, как жаровня, никем за ночь не обновленная, погасла и перестала греть помещение. Постель была пуста, и на какой-то миг Шаграту представилось, что Эсфин действительно уехал навсегда. Алхимик невесело усмехнулся, подходя к витражному окну. Это означало, что не будет в доме больше суеты, неожиданностей и непредвиденных случайностей. Не будет ворчать Катарина и не будет отвлекаться Генри от основных обязанностей, чтобы устранить последствия чьих-то проделок. Шаграт снова сможет заниматься проектом ночи напролет, как и раньше.
Нет, уже не будет, как раньше...  - Темный эльф приложил ладонь к холодному стеклу, вздыхая, и отрешенно смотря в окно,  - и лучше от этого мне совершенно точно нет будет, и все из-за маленького несмышленого танцора, который заставляет думать о себе и нервничать больше, чем о моей химере и работе в целом. Надо же, и феникс дремлет...Значит, так может быть?
Темный эльф вышел из пустой спальни и направился в соседнюю комнату, гостевую, пустующую уже давно и-за того, что Эсфин облюбовал спальню хозяина. Приоткрыв дверь, Шаграт, как и думал, увидел в самом углу на постели лежащего антареса, скрытого под одеялом. Темный эльф был уверен, что мальчик не спит. Неслышно Шаграт подошел к постели в неуютной комнате и сел на край жесткого матраца.
- Эсфин, прости меня за резкость вчера вечером, - вздохнул Шаграт, негромко позвав антареса, не глядя на него, - я действительно считаю, что мое решение было лучшим для тебя. Но раз уж ты сделал свой выбор остаться... Для меня это неожиданно и непонятно только и всего.

276

Эсфин вздрогнул, когда открылась дверь в его комнату. Положа руку на сердце, он не мог сказать, будто совсем не ждал, что Шаграт зайдет к нему. У юноши тревожно забилось сердце. Алхимик мог принести с собой и плохое, и хорошее, отчего антарес весь напрягся; но где-то глубоко-глубоко внутри он все-таки обрадовался. Невольнику не хотелось долгой размолвки, и не нравилось оставаться в одиночестве, несмотря даже на покой, который это одиночество приносило его слабым нервам.
Он уже отличал по шагам, рассержен алхимик, или нет. Сейчас темный эльф ступал тихо, словно старался не разбудить спящего. Когда Шаграт присел на край кровати, Эсфин нерешительно поднял голову от подушки, уже предполагая, что по-прежнему находится в безопасности, но еще не веря в это до конца. Тон алхимика был, как всегда, прохладным. Однако слова его прозвучали искренне. Юноше вовсе не хотелось игнорировать их, надуться и обижаться еще половину жизни, так что он сел на кровати, с подушкой в обнимку.
- Я перепугался, когда Вы налетели на меня с требованием немедленно покинуть дом, - сказал он голосом, чуточку охрипшим от недавних слез и бессонной ночи. - Для меня это вовсе не было хорошо! Мне страшно ехать куда-то еще, жить непонятно где, быть одному.
Добросердечный антарес уже подтаял, просто потому, что Шаграт пришел с добром, да и в принципе не привык, что кто-то озаботился извинениями перед ним, невольником, поэтому он не сердился, а просто пытался по мере сил ответить Шаграту на незаданный вопрос. Отпустив подушку, он подался ближе к алхимику и обнял его, невольно стремясь получить привычное утешение от этого жеста.
- Вы мне нравитесь, и я к Вам привязан, - добавил антарес грустно, - чего же тут непонятного? 
Несмотря на все ужасы сегодняшнего вечера, от Эсфина приятно пахло сухой благородной ванилью, чисто выстиранной рубашкой, заменявшей ему ночную сорочку, и только сейчас юноша заметил: несмотря на всю обиду, он по-прежнему натянул на себя рубашку Шаграта.

277

Шаграт устроил мальчика потеснее в своих объятиях, положив подбородок Эсфину на макушку.
Привязан... Это именно то, чего я с самого начала и сторонился. Я же знал, что именно такая привязанность, как с его стороны, так и с моей, доставит кучу проблем нам обоим. Но теперь уже поздно что-то менять.
- А здесь тебе уже не страшно? - беззлобно и совершенно без сарказма в голосе, мягко усмехнулся темный эльф, вздохнув. Буд он мягче и чувствительнее характером, ему бы и самому было страшно жить вот так, в неизвестности и темноте, в изоляции от внешнего мира. - Наверное, если бы ты меня все еще боялся так, как в первый день, то уехал бы без раздумий.
Слегка отстранившись, Шаграт посмотрел на уставшего, измученного переживаниями мальчика. Красные глаза и чуть припухшие веки явно говорили о том, что Эсфин маялся всю ночь, не сомкнув глаз и роняя слезы обиды и несправедливости.
- Может быть, когда ты повзрослеешь, ты поймешь, что я имел в виду, мой маленький антарес, - Шаграт аккуратно заправил прядку спутанных волос мальчика ему за ушко, тяжело вздыхая, - но мне приятно знать, что ты захотел остаться со мной в одной клетке. Отнести тебя в постель? Нужно поспать и отдохнуть.

Отредактировано Shagratt Shen’nar (2013-05-26 16:22:38)

278

Юноша издал нервный смешок, вспомнив тот без сомнения ужасный день, когда он впервые увидел своего будущего господина.
- В первый? Да, конечно! - ответил он так же без всякой злобы. - И во второй тоже. Мне и теперь бывает страшно, но совсем по другому поводу. Я немного лучше Вас знаю, и даже к этой вашей алхимии немного привык.
Это было правдой. Если, например, явление химеры Эсфина безусловно пугало, то факт лаборатории и алхимика, управляющего этой лабораторией, в сознании юноши уже уложился и не вызывал больших переживаний. Да и опасностей во внешнем мире для Эсфина таилось гораздо больше, чем внутри дома, показавшегося таким пустым и мрачным в первый день. Сейчас же он оценил его комфорт и удобство, а не привыкшему к бережному обращению юноше даже ворчание двоих немолодых слуг казалось скорее милым.
Правда, ситуация несколько изменилась. Не далее как несколько часов назад Шаграт признался, что и сам не менее зависим, чем его собственный невольник; вероятно, работодателем - и подателем материальных благ - был тот самый Ранхильд Нуарро, хозяин дома. Ну, то же. Антарес легко мирился с мыслью, что одни существа зависимы от других. На этом стоял весь его мир. Кроме того, юноше и раньше случалось жить по-походному и ночевать в не самых подходящих местах, если шайке Керату приходилось спасаться от преследования закона. Поэтому невольник чувствовал себя готовым к возможным неприятностям.
Эсфин улыбнулся алхимику, когда тот мягко отстранил его от себя.
- Я на самом деле не такой уж избалованный, - уверил он алхимика. - Поэтому мне правда все равно, клетка или нет.
Он мог бы сказать Шаграту, что вполне может дойти до постели и своими ногами, но предпочел, лукаво улыбаясь, обнять его за шею: если твой господин предлагает донести тебя в свою кровать, зачем отказываться? Это было тепло и приятно, и приятными были руки Шаграта, силу которых антарес уже знал.
Очутившись под теплым одеялом в спальне, знакомой даже более, чем собственная, Эсфин постарался компенсировать недостаток тепла в воздухе собственным телом. Вряд ли сейчас они смогли бы изобразить нечто большее, чем объятия, но по крайней мере, антарес целомудренно поцеловал темного эльфа в плечо и обнял его как можно удобнее, стремясь вернуть им обоим ощущение комфорта и спокойствия. Аура его хорошего настроения разлилась в воздухе, словно неосязаемый запах, способствуя крепкому сну. Неудивительно, что после всех тревог наконец успокоившийся антарес заснул весьма крепко, и проснулся далеко за полдень.
Несмотря на примирение, вчерашние события сказались на нем. Шаграта уже не было в постели - наверное, ушел в свои лаборатории; юноша поднялся, чувствуя себя разбитым. Он так и не дознался, что конкретно произошло, однако мир по ту сторону оконных стекол все еще казался враждебным. Антарес нервничал, и работа валилась из его рук: ни правописание, ни чтение не ладились, пока юноша пытался заниматься ими в своей комнате. Ничего не изменилось, даже когда он влез в большое кресло алхимика в кабинете. В конце концов, юноша взял свою книгу, перо и тетрадку и направился в лаборатории, осторожно показавшись на пороге. Оглядевшись и заметив своего господина за работой, Эсфин нерешительно, держа обеими руками тяжелую книгу и прижимая ее к груди, как щит, спросил:
- Можно, я немного позанимаюсь тут? - и тут же добавил, словно извиняясь, - я ничего не буду трогать, просто посижу в углу! Мне страшно.

279

Даже когда Шаграт проводил практически все светлое время суток в своем подвале, обремененный  растущей с каждым днем работой, его мысли и даже манера работать изменились. Темный эльф понимал, что виной всему светловолосый антарес, разбивший привычный устой жизни Шаграта в заточении. Не думать о нем было просто невозможно.
Чем он сейчас занимается? - размышлял алхимик, стоя у стола и наблюдая за нагревающейся ретортой с вязкой субстанцией, - докучает слугам или все же продолжает свое обучение? Сидит в комнате или снова вышел на улицу искать приключения? Почему-то мне трудно отделаться от этого беспокойства за мальчишку. Даже если я знаю, что Генри не спустит с него глаз.
Увлеченный собственными мыслями и беспрерывной работой, Шаграт немного рассеянно поднял глаза от рецепта, когда Эсфин вошел в лабораторию. Вид у мальчишки был немного нервный и нерешительный.
Что? Здесь спокойнее, чем наверху? Невероятно слышать это.
Не отрываясь от работы и исправляя карандашом рецепт в толстой потрепанной тетради, сшитой вручную из плотных листов бумаги, Шаграт неожиданно для себя улыбнулся, мягко фыркнув.
- Ну, если ты уверен, что случайно не свалишься в котел, то можно.
Шаграт подумал, не взять ли у антареса крови для последующих опытов, но все же решил пока не пугать Эсфина, и без того все еще напуганного серьезными проблемами прошлой ночи. Разумеется, письмо ловцу было уже в пути, и, возможно, уже в следующую ночь за домом будут неустанно следить. Главное, чтобы никто не сунул нос в дом и не поинтересовался его жителями.

280

Эсфин подумал, чем ответить Шаграту на эту маленькую шпильку, грозившую стать семейной шуткой, но не придумал и только улыбнулся алхимику, уже ничуть не обидевшись. Юноше сейчас годилось любое укромное место, но место рядом с Шагратом, конечно, имело множество преимуществ перед, например, кухней. Темный эльф уже защитил его один раз... к тому же, юноша начинал понимать, насколько глубокую привязанность вызывает странный хозяин в душе антареса. Вчерашней ночи для этого вполне хватило.
Антарес устроился на незанятом кресле, положил свой листочек и карандаш на свободный край стола, а книгу - на колени. Он сегодня занимался рассеянно, половину времени наблюдая за алхимиком. Ему нравилась таинственная возня со склянками, немного напоминавшая какую-то адскую кухню, особенно, когда угроза его собственной жизни миновала. Эсфин все никак не мог осознать этого факта. Может быть, потому, что и раньше наполовину в него не верил.
В общем, принимаясь за чистописание, он несколько раз поднимал голову, притворяясь задумчивым, а на самом деле рассматривая, как работает Шаграт. В свете ламп темный эльф казался особенно бледным, но выглядел аристократично - хорошее воспитание чувствовалось в его манере держаться, даже тогда, когда он занимался своей наукой. В присутствии хозяина потайная дверь, скрытая в стене, не доставляла юноше особенных тревог. Постепенно беспокойство его отпустило. Антарес отвлекся и смог заинтересоваться еще каким-нибудь посторонним объектом, и конечно, его тут же отвлекла одна из загадочных посудин, во множестве толпившихся на всех столах.
- А что это за зеленая штука? - спросил он, с любопытством глядя на ближайшую колбу, подогревавшуюся на спиртовой горелке, отчего вязкая жидкость в ней периодически вздувалась пузырем внутри стенок и лопалась с забавным бульканьем.

281

Шаграт не знал, почему Эсфин не мог сосредоточиться на своем занятии. Возможно, ему на самом деле не были интересны задания, которые Эсфин брал сам и которые давал ему алхимик. А может быть, обстановка все еще пугала антареса.
Судя по любопытным глазам, - фыркнул про себя темный эльф, в очередной раз чувствуя на себе заинтересованный взгляд серебряных глаз, - лаборатория его уже вовсе не пугает. Ну и как скоро ты осмелеешь и наконец задашь свои вопросы?
Больше всего Шаграта поражало то, что его такое настойчиво навязывающееся общество юного беспокойного антареса переставало раздражать. Во всяком случае, когда долгожданные вопросы Эсфин стал задавать без лишней робости, алхимик совсем не разозлился.
- Это малахит. Точнее,  его жидкое состояние, - темный эльф сделал еще несколько пометок на полях тетради.  - Автор этой тетради предлагает занятную штуку с этим камнем. Я хочу проверить это опытным путем.
Шаграт подошел к нагревающейся колбе и снял ее с огня, устанавливая в штатив, крепко закрепленный на столе. Оказалось при ближайшем рассмотрении, что стол весь исчерчен символами и знаками, в которых возможно было разобраться лишь самому Шаграту. Стол от этого смотрелся узорчатым, что было бы весьма красиво, если бы не куча бумаг, книг и инструментов, расположенных хоть и в особом порядке, но в большом количестве на столе.
- А чем занимаешься ты? - снова погружаясь в работу, между делом спросил Шаграт. Почему бы не попытаться увлечь Эсфина ради десяти минут тишины? -  Разве тебе не интересно заниматься чистописанием? Если скучно, можешь написать кому-нибудь письмо. Генри, например, или еще кому-нибудь из домашних.

282

Эсфин знал, что такое малахит, но не имел ни малейшего понятия о том, как можно сделать его жидким. Юноша похлопал ресницами. Неужели его для этого, например, растирают в пыль, как специи, или шоколад для варки? А еще - что это за значки в тетрадке алхимика, и что их связывает с жидким малахитом? Все это казалось очень мудреной грамотой. Но зато антарес заметил значки еще и на столе, прямо под разбросанными в бардаке по столешнице сосудами, бумагами...
- Ой, а это зачем? - спросил он, потерев пальцем одну такую картинку. - Прямо на столе...
Над вопросом Шаграта он подумал несколько секунд. Юноше еще ни разу не доводилось писать кому-то именно письмо. Небольшие корявые записки, это да, хотя и такой способ разговора требовался ему нечасто. В конце концов, невольника охраняли и не выпускали гулять одного, рядом всегда кто-то был. Однако практичный (в некоторых вещах) разум Эсфина несколько затруднялся  теперь с выбором объекта для подобных стараний.
- Нет, Генри не оценит, - махнул рукой юноша. - Да и Катарина тоже, - он хихикнул. - Остается только написать письмо Вам! Но что такого интересного Вы можете обо мне узнать?
Он подумал еще несколько минут.
- Из меня плохой сочинитель, но я могу попытаться, если Вы мне зададите вопрос, - антарес посмотрел на алхимика любопытно, ожидая, согласится ли он. Раньше антарес не любил говорить о себе и о своем мнении о чем-то постороннем. Но, раз за разом пытаясь это сделать, начал уже меньше стесняться на такую тему.

283

Вопросы начинали сыпаться как из рога изобилия.
- Для того, чтобы совершать невозможное. Не думаешь ли ты, что достаточно просто что-то нагреть или растереть в порошок, чтобы оно изменило свое свойство? Это - неотъемлемая часть алхимии, такая же важная, как рецепт.
Наверное, это все равно сложно поначалу.
Тем временем жидкость зеленого цвета, которую Шаграт назвал малахитом, перестала вязко бурлить и пениться. Взяв щипцами колбу, темный эльф обошел стол вокруг к специально заготовленной форме из тяжелого камня, которая стояла в центре похожего на другие круга. Медленно алхимик стал выливать смесь из колбы в форму, и ни капли не пролилось мимо.
- Мне? - Алхимик усмехнулся и направился к шкафу, где в темноте стояли стройным рядом десятки пузырьков и фиалов.  - Если хочешь, то можешь и мне.
На мгновение это напомнило Шаграту попытку занять неугомонное, непоседливое дитя, чтобы выкроить время для работы и тишины. Хотя Эсфин, несмотря на свою юность и, в некотором смысле, наивность, был уже не пленником, а любовником. Что, впрочем, не отменяло у антареса озорной и неусидчивый характер.
Интересно, какой же ты будешь в будущем? Что изменится в тебе и как ты будешь относится к окружающему тебя миру?
Внезапно мысль показалась любопытной. Откупорив светло-зеленый фиал и капнув несколько капель в форму, в которой остывала зеленая смесь, алхимик улыбнулся, прищурив глаза:
- Напиши мне и себе письмо в будущее. Что-то, что ты хочешь сказать себе взрослому. И храни его у себя, как зеницу ока. Вероятно, тебе будет интересно почитать это через несколько лет.

284

Эсфин посмотрел на стол уже другим взглядом, в котором еще не было интереса исследователя, но присутствовало чистейшее любопытство. Юноша почти перестал бояться магии алхимика. Зато желание сунуть в нее нос возросло втрое. Впрочем, антарес обещал сам себе, что будет смирно сидеть в лаборатории и совершенно не мешать, а то Шаграт отошлет его наверх, где придется самостоятельно бороться со страхом, таившимся во внешнем мире.
Интересно, будет ли малахит снова малахитом, когда перестанет булькать? - подумал он, следя за манипуляциями темного эльфа. Однако вопрос, который поставил перед ним Шаграт, заставил юношу отвлечься от наблюдений. Шаграт улыбался, и хотя раньше это выражение его лица казалось юноше коварным, теперь Эсфин вдруг утратил желание поскорее закрыться от этого взгляда и отделаться парой общих слов.
- Я не хочу поговорить с собой из будущего, - сказал он грустно, глядя теперь уже не на стол, а на алхимика. - Кто бы ни был этот человек, - юноша подчеркнул слово "человек", - я не хочу знать его.
Под внезапностями и волнениями его жизни антарес на некоторое время позабыл об ужасах взросления, но теперь, когда обстановка вокруг стала более спокойной, вдруг снова вспомнил о них. Мысль о грядущем взрослении так прочно ассоциировалась у него с увяданием, когда волосы окончательно утрачивают звездный блеск, а со всем остальным происходят какие-то еще неведомые антаресу ужасы, вызывала у него стойкое желание спрятаться под подушку, разбить все зеркала и никогда-никогда больше на себя не смотреть. Чтобы не расстраиваться лишний раз. Более того, Эсфин не был так уж уверен, что темный эльф сможет его понять. А также признать в ином качестве. Темный эльф не мог постареть, и, наверное, проживет еще долгую (как надеялся антарес) жизнь после естественной смерти своего любовника.

285

Шаграт удивленно поднял глаза на Эсфина, который вмиг посерьезнел и погрустнел. Видимо, эта тема имела для него наиболее важное значение, и антарес придавал наибольший смысл именно своей внешности.
- Эсфин, - Шаграт мягко фыркнул, аккуратно проверяя камень в форме, застыл ли или еще нет, - ты всерьез считаешь, что твоя внешность - это все, что у тебя есть?
Алхимик аккуратно разжал каменную форму, для чего потребовалось серьезное усилие. На столе оказался овальной формы зеленый камень с мутными и шероховатыми стенками. Не отходя от рабочего места, алхимик взял прозрачную широкую колбу, в которую методично стали капать из разных склянок капли того или иного раствора.
- Я очень хотел бы посмотреть на тебя повзрослевшего. И ты действительно будешь совершенно другим. Начитанным, приятным собеседником, возможно, даже поэтом или писателем, но я уверен, что ты останешься таким же  любознательным и ослепительно красивым. Настоящим сокровищем.
Отложив склянки, Шаграт отвлекся и сделал шаг к антаресу.
- Не отсюда должен идти звездный свет, который притягивает к себе и который так ценится за свою красоту, - с этими словами Шаграт коснулся серебристых волос мальчика, пропуская сквозь пальцы гладкую прядку. - А отсюда и отсюда, - прохладные пальца коснулись виска Эсфина, а затем ладонь легка на его грудь там, где билось сердце.
- Когда-нибудь ты меня поймешь.
С этими словами алхимик опустил овальный камень  в раствор. Легкое шипение и пузырьки окутали малахит, затем раствор окрасился в зеленый цвет, такой же, каким был вязкий малахит при варке. Подождав, пока шипение не успокоится, темный эльф щипцами достал камень из колбы и с любопытством посмотрел сквозь него на свет лампы. Камень сохранил идеально овальную форму и отполировался в растворе, став полупрозрачным, как стекло витража, глубокого изумрудного цвета и тонкими, как паутинка, прожилками внутри, создающими причудливый узор.
- Не то, - покачал головой алхимик, обтер камень от раствора и небрежно отложил на стол, углубляясь в рецептуру и делая пометки в тетради.

286

Говоря по правде, Эсфин так и считал. В том, что красота - единственный и самый выигрышный козырь антареса, его убеждали с самого детства, и весьма старательно. Все его обучение сводилось к тому, как поддерживать свою внешность в презентабельном виде, и только за искусство в этой сфере он получал свои нехитрые награды. Поэтому на Шаграта, говорившего об обратном, юноша смотрел во все глаза. Сперва не совсем понимая, о чем он говорит. Тем не менее, слова алхимика Эсфин прочувствовал и обдумал. По крайней мере, до его сознания туго, но доходило: вряд ли в самом деле Шаграту понравилась бы только красота в своем невольнике, когда сам он столь точно обращается со столь сложными материями. И, должно быть, его хозяин в самом деле ожидает от юноши чего-то большего, чем прекрасная, тщательно лелеемая внешность. За свою жизнь антарес видел мало людей, которых мог бы за что-нибудь уважать (скорее, наоборот, он видел множество существ, чьи грешки открывались в постели, срывая благонравные маски). Но не доверять мнению Шаграта у него не было причин.
В общем, Эсфин глядел на Шаграта во все глаза, зачарованный его словами и прикосновениями. Когда алхимик вернулся к работе, юноша еще несколько секунд просто посидел, переваривая услышанное, а потом сказал:
- Ну, поэт или писатель из меня не получится. Мне кажется, это скучная работа. да и все-таки интереснее говорить с Вами, чем с самим собой.
По существу у него возражений не нашлось, а потому, не припоминая больше внешность, юноша снова отвлекся на минутку, подсмотрев за действиями алхимика. Итоговый камень очень понравился антаресу; он удивился, когда Шаграт забраковал результат своих трудов.
- А почему эта штука не подходит? - спросил он, испытывая мучительное желание потрогать симпатичную вещицу. - Она такая красивая! Ее можно трогать?

287

Быстрого взгляда на Эсфина было достаточно, чтобы увидеть его озадаченность словами Шаграта.
Ты просто привык жить и думать по-другому. Не могу сказать, что новая твоя жизнь будет лучше, безопаснее и нравственнее, чем то, что было с тобой до нашей встречи. Но ты многое поймешь, звездный мой мальчик, в первую очередь о том, кто ты на самом деле и чего можешь быть достоин.
- Не получится? - Шаграт выгнул бровь, не отрываясь от записей. Сейчас он заново чертил схему в круге, составляя новую алхимическую формулу. - Откуда ты знаешь, ты ведь еще не пробовал. Другое дело, если тебе это будет не интересно. Моя работа тоже в каком-то смысле скучная. Я большую часть своей жизни провожу в подвалах и лабораториях, иногда годами восстанавливаю рецепт из старых книг или составляю новый. Но это то - чем я живу. И я бы не хотел другой жизни.
Шаграт чуть улыбнулся, скорее, самому себе. Столько откровений, столько слов... Как этому мальчишке удается успокоить и раскрыть его душу и разговорить о столь серьезных вещах? Раньше темному эльфу даже в голову не приходила возможность подобного общения. Даже если бы ему удалось завести семью, это была бы лишь ширма для общества, за которой темный эльф оставался бы таким, какой он есть на самом деле.
- Красота не важна, - покачал головой Шаграт, даже не посмотрев на камень, разочаровавший его.  - Судя по формуле, он должен быть чист и прозрачен на свету. Только тогда от него будет прок. Впрочем, это лишь первая попытка.
Малахитовый сплав не представлял из себя никакой опасности, более того, сейчас это уже был просто мусор, даже несмотря на то, что алхимик потратил на его создание достаточно крупный и ценный кусок настоящего малахита.
- Можно, - оторвав взгляд от письма, мягко усмехнулся темный эльф, смотря на Эсфина.
Какое послушание и сдержанность...

288

- Ну, быть писателем мне уж точно не интересно! Наверное, не стоит и пытаться, если это кажется скучным уже с самого начала? - улыбнулся юноша. Шаграт разбирался в жизни куда лучше, чем юный невольник, разбиравшийся хорошо только в танцах и постели. - Хотя, возможно, когда я выучусь разборчиво писать, это покажется более простой работой, но... нет.
Его тонкая рука с хрупкими изящными пальцами протянулась ближе к алхимику и сцапала камень, как только антарес получил на это это разрешение. И он даже не уронил ничего по дороге, подтаскивая к себе забавную игрушку из малахита и непонятной смеси.
- Это Вам для работы красота не важна! - рассудительно сказал Эсфин, рассматривая на свету завораживающие переливы зеленых прожилок внутри камня. - А какая-нибудь модница могла бы отдать неплохие деньги за подобный кабошон. Несмотря на то, что это уже непонятно что, а не сам малахит, - выразился юноша немного коряво. - Было бы здорово оправить его в серебро. Думаю, на солнце вообще смотрелось бы обалденно.
Он рассматривал камень и так, и сяк, а только потом спохватился и, поймав легкий взгляд Шаграта, с нотой растерянности в голосе спросил:
- Я легкомысленный, да?
Положив камень на край стола перед собой, Эсфин попытался развеять это впечатление, вглядевшись в схему, которую чертил алхимик. Ничего не понимая, антарес все ж таки не удержался от следующего вопроса:
- А если у Вас получится нужный камень, что Вы будете делать с ним дальше? И куда в итоге денутся неудачные варианты?
Болтать о камнях было легко и просто. Хотя, например, о том, куда деваются живые жертвы, Эсфин никогда, ни за что не хотел бы поговорить.

289

Шаграт не выдержал и рассмеялся, глядя на Эсфина, беззлобно и мягко.
- Да, Эсфин. Но ведь это не главное твое достоинство, не так ли? Тем более, ты работаешь над собой.
Усмехнувшись, алхимик  снова стал чертить сложные схемы. Алхимика все еще удивляло, как такое поведение, ребяческое и действительно легкомысленное, его не раздражало больше. Казалось бы, Эсфин порой вел себя совсем как ребенок, немножко балованный и игривый. Если бы не одно важное но - Шаграт уже видел юного антареса вовсе не как дитя, назойливое и ненужное, а как любовника, который завоевал часть мрачной души темного эльфа настойчивостью и, пожалуй, легкомыслием.
- Нет, модницы не станут носить такой камень. Во-первых, потому, что они любят очевидную роскошь, которую достаточно просто демонстрировать на себе, чтобы показать ее ценность, когда не нужно объяснять, что это не стекло и не слюда. А во-вторых, потому, что модницы вообще не любят вещи, к которым имеют отношение алхимики. Ну, разве что это не яд.
Посмотрев еще раз на бесполезный теперь малахит, затем на формулу, Шаграт вздохнул, выдав некоторую усталость и разочарование.
- Автор рецепта утверждает, что малахитовый сплав по его формуле может ускорять или замедлять естественные процессы.  - Шаграт задумался, подбирая пример, чтобы Эсфину было понятно, что же он имеет в виду, - например, рост волос, цветение цветов и деревьев.  Но, судя по первому опыту, этот алхимик, имея столь неплохую идею, мало что смыслил в алхимии. Более того,Неудачные варианты я просто уничтожу.

290

- Нуу, - протянул Эсфин, все еще разглядывая камень, не в силах оторваться от его красоты. - Он выглядит необычно даже для стекла. И такой гладкий, - он провел пальцами по идеально отполированной поверхности. - Мне кажется, что человек, не лишенный вкуса, мог бы им заинтересоваться. Особенно, если его можно распилить пополам, получив одну плоскую сторону. Я видел такие вещи оправленными не только в серебро, но и в бисер. Кхм. Ну, не совсем такие, конечно, а из стекла. Возможно, его не купил бы чрезмерно избалованный аристократ, но красотка среднего класса... Эх.
Поняв, что слишком увлекся, антарес, в самом деле разбиравшийся в драгоценностях настолько, насколько его научили воры из шайки Керату - то бишь, довольно неплохо, - примолк.
- Если он Вам не нужен, можно, я себе его заберу? Из нераспиленного камня, конечно, ничего особо не сделаешь,
но он так красив, что мне его жалко...

Чувствительный к симпатичным вещам антарес увлекся картинками в своей голове. Руками он не умел делать ничего, однако представление о том, какой антураж можно было бы подобрать под ту или иную вещь, у него имелось. Взгляд юноши стал задумчивым, даже философским; и только внезапно возникшее воспоминание об усталости, с которой алхимик говорил о плодах  эксперимента, натолкнуло его на постороннюю мысль:
- Кстати, Вы не голодны? Мне кажется, Вы устали. Может быть, принести что-нибудь перекусить?
Антаресу нравилось быть полезным, и он был готов, в общем и целом, на любую деятельность - лишь бы Шаграт не счел его в итоге лишним в своей лаборатории.

291

Слушая, как щебечет Эсфин, увлеченный занятием алхимика, а особенно результатами его опытов, Шаграт лишь улыбался, продолжая работать. Темный эльф был уверен, что еще пару недель назад за подобную болтовню, которая совершенно точно раздражала бы, Эсфин был бы без раздумий пущен на алхимические эксперименты, даже несмотря на хорошенькую мордашку и любопытный потенциал. Сейчас же Шаграт был спокоен, как, наверное, не был уже очень давно. И хотя алхимик не уделял внимание попыткам осознать, что за отношения его связывают с антаресом, изменения были заметны даже домашним слугам.
На следующий день Эсфин снова ненавязчиво обосновался в лаборатории, через неделю он уже занимал часть рабочего стола Шаграта, усердно занимаясь и посильно пытаясь помочь Шаграту, даже почти ничего не разбивая. Опасность уже давно миновала, но истинные причины разрешения Эсфину находиться в лаборатории как-то забылись. Поначалу Шаграт внимательно наблюдал за звездным "подмастерьем", действительно ли ему нравится переписывать алхимические рецепты, тренируясь в каллиграфии, или читать книги. Все еще трудно было поверить в то, что это - искренний интерес, а не предлог для близости. Но уже через несколько дней Шаграт расслабился, потому как так стараться, как Эсфин мог только действительно увлеченный юноша.
Единственное, чем занимался Шаграт в одиночку - это уход и наблюдение за химерой. Приходилось утром на ближе к рассвету вставать и идти к химере, а потом перед пробуждением Эсфина возвращаться в постель. Или давать Эсфину поручение по дому, заранее позаботившись о том, чтобы Генри не позволял ему отвлекаться до возвращения хозяина. Мальчишка наверняка знал, что Шаграт уходит, и наверняка догадывался, куда, но никак это не выдавал. И Шаграт понимал, что меньше всего антаресу хочется с пугающим существом, которое выращивает темный эльф, и как бы не доверял Эсфин своему хозяину, его занятие бросало мрачную, зловещую тень на образ Шаграта в целом.
В этот зимний день Шаграт, полностью уверенный в том, что Эсфин вместе с Генри занят сейчас уборкой книг, был полностью занят химерой. Существо с большими черными глазами и все еще перемотанными бинтами крыльями и кожей от ног до самой шеи сидело на табурете и заинтересованно смотрело на своего создателя. Шаграт при создании химеры более всего опасался, что она перенимет вздорный птичий характер, но химера была на удивление спокойна. Даже короткое пятиминутное общение со странным существом давало повод просидеть всю ночь за записью многочисленных наблюдений, поэтому Шаграт даже был благодарен Эсфину за невозможность пропасть с головой в работе. Но сегодня Шаграт специально организовал день для работы с химерой.
Необычный эксперимент можно было признать удачным уже сейчас, но времени подвести итог и признать собственный триумф не было -  чудесные трансформации не переставали удивлять. Птичьи лапы видоизменились и стали походить на человеческую стопу и размером, и видом, разве что наличие коготков и трех пальцев вместо пяти могло невероятно удивить. С кожи, кроме спины у лопаток и на лице у висков и по кромке волос,  сошли все перья, но Шаграт намеренно не открывал еще кожу, позволяя ей сформироваться полностью. Крылья были просто восхитительны, но для того, чтобы не повредить все еще хрупкое оперение, Шаграт не позволял их расправлять в тесной лаборатории. Лицом химера уже больше напоминала человека, лишь еще тонкая, словно младенческая, кожа с едва просвечивающимися сосудами, болезненная бледность губ да черные глаза с большим зрачком создавали впечатление неестественности.
Шаграт аккуратно снял с кисти руки химеры бинтовую повязку. Кожа была почти белая и выглядела еще хрупкой. Химера сидела почти неподвижно и охотно позволяла заниматься собой и наблюдала за тем, как Шаграт проверяет хватательные рефлексы и чувствительность пальцев. Алхимик бегло делал пометки на листах бумаги карандашом, но это химеру не заботило, существу интереснее было наблюдать за своим собственным телом.

292

Зимние дни в уединенном особняке тянулись медленно. Немного оправившись от всех волнений, вызванных переездом, новым хозяином и попыткой похищения, Эсфин начал осознавать, что его теперешние обязанности придется выполнять долго, а то и навсегда. И если физических сил у него только прибавилось - ведь ему больше не приходилось скитаться, переживать из-за плохого обращения или травиться наркотиками, - то мораль антареса, как существа от природы живого и энергичного, порой давала трещину. Он мог просидеть целый день на кухне у Катарины, слушая последние новости из Дагора: это оживляло его настроение, благо что у Дагора, похоже, наступали трудные времена, и слухов было предостаточно. Мог удрать от Генри в сад,  стоило тому ненадолго отвернуться, и неторопливо развлекаться там, пока слуга разыскивал его. Впрочем, Эсфин старался не приносить это настроение в лабораторию Шаграта. Пузырьки и вещества в них очаровали антареса. Он глубоко сомневался в том, что когда-нибудь разберется в их свойствах, однако быстро выучил самые основные названия, что помогало ассистировать алхимику в его работе. Кроме того, рука у юноши оказалась легкая, а потому вскоре каллиграфия стала ему удаваться без особого труда, позволив переключить внимание на что-то другое. Правда, больше всего Эсфину нравилось в алхимии то, что некоторые составы были приятного цвета или хорошо пахли. Да и книг начального уровня по алхимии у него не было, приходилось разбираться только в том, о чем - коротко и не так уж часто - рассказывал увлеченный работой Шаграт.
Заодно антарес подозревал, что Шаграт скрывает от него свою химеру, а та, кажется, не умерла в процессе, а очень даже ожила - судя по тому, как периодически хозяин старался отвадить юношу от лаборатории, куда все остальное время допускал его вполне свободно. Иногда, открывая глаза рано утром, Эсфин не видел темного эльфа рядом с собой в постели, и порой Шаграт даже не возвращался туда, а присылал вместе с Генри очередное поручение.
Эсфину, привыкшему блистать в постели, а не в обществе, вполне хватало внимания, и он совсем не ревновал. Однако жуткая тайна химеры вызывала у него не менее жуткое любопытство. Он запомнил это существо ужасным комком перьев на полу, среди лохмотьев, и это заставляло его содрогаться. Но все равно антарес упорно раздумывал: что такое делает с химерой Шаграт? Теперь она выглядит лучше, или еще более страшно?
Как назло, из лаборатории обычно не доносилось ни звука. Эсфин очень старался не подслушивать, но каким-то образом частенько оказывался у двери и подслушивал. Правда, будучи надежно прикрытой, дверь защищала тайны Шаграта, а потому толку было ноль.
Спросить же Шаграта и получить разрешение  - это не приходило антаресу в голову, поскольку его бывший хозяин не был склонен что-нибудь разрешать. Юноша поступал так, как привык - тихо пытался разглядеть столь пугающее явление прежде, чем оно выскочит на него из-за угла.
Сегодня антаресу повезло. Отделавшись от Генри под предлогом смены передника, пыльного от протираемых фолиантов, юноша спустился вниз и, конечно же, спустился вниз по лесенке, посмотреть на заветную дверь. С первой же ступеньки он увидел, что дверь не заперта, хоть и притворена. Бесшумно ступая, он сперва приложился ухом к небольшой щелке. Судя по отсутствию звуков, за дверью совершенно ничего не происходило. Антарес обманулся этим ощущением, вздохнул, полагая, что его господин уже покинул лабораторию, и решил все равно зайти, раз уборка так скучна; а потому расслабленно, чуть ли не напевая, он распахнул дверь, сделал шаг и тогда только понял, что ошибся.
Шаграт сидел вместе с химерой посередине лаборатории, однако на этот раз внимание антареса метнулось к химере. Юноша застыл на одном месте, словно соляная статуя. Его большие серебристые глаза округлились, глядя на растрепанное и непонятное существо, уже пугающе большое по сравнению с тем, что юноша видел раньше.


Вы здесь » Последний Шанс » Архив Дагора » [15.12.1439] «Загородный дом Ранхильда Нуарро»