Последний Шанс

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Последний Шанс » Архив Кёху » [04.09.1439] Певчая птица


[04.09.1439] Певчая птица

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

Время: 04.09.1439, 19:00
Место: Сад при Императорском гареме
Участники: Нио Ди Синь, Ксандерс Ди Синь

Что б их великий мор забрал всех этих доморощенных оракулов, вылезших из базарных попрошаек!
Ксандерс не был суеверен. Но это уже не лезло ни в какие ворота! В том, что в городе возле какой-то не слишком презентабельной таверны к нему прицепилась попрошайка не было ничего удивительного. В Кеху как и везде хватает поберушек на все лады молящих, просящих и требующих подаяния.  Но эта избрала более тонкий подход:
- Господин.- негромко позвала она, пристроившись на шаг позади.- Добрый господин, -  дракон не видел лица попрошайки, скрытого низко надвинутым капюшоном грязного, многократно штопаного и снова подранного плаща. Однако голос был удивительно приятным: мягким, обволакивающим. Попрошайка говорила слегка растягивая звуки, задерживаясь на согласных, словно размышляя секунду, а стоит ли их произносить ,- радуйся. Тебя ждет чудо.- закончила она когда Ксан соизволил наконец повернуть  к ней голову.  Бродяжка тут же поравнялась с ним и дракон мог бы поклясться, что паршивка улыбается.  Снисходительно, покровительственно…
Смотритель негромко фыркнул и бросил странной попутчице мелкую монетку. Дракону стало любопытно, он рассчитывал увидеть хотя бы руку предсказательницы. Стара она или молода? А может удалось бы определить и расу. Но нет, рука была замотана в какое-то неопределенного цвета тряпье. 
- Чудеса стоят дороже.- вкрадчиво произнесла она.
Ксандерс лишь безразлично пожал плечами, собираясь продолжить путь:
- Вот, когда случится – приходи. Считай это задатком.
- Не стоит обижать глашатая воли богов…- еще медленнее, чем прежде произнесла странная попрошайка.
- Что-то ты не похожа на жрицу.

И чудо, будь оно трижды проклято случилось. Сразу же по возвращении во дворец. Действительно, не хорошо заставлять себя ждать, раз уж обещано.
Какие демоны принесли Нио в гарем он знать не хотел. Он хотел их убить. С особой жестокостью. А в первую минуту еще и сестру вместе с ними. И любого кто попадется на глаза. «Не смей указывать, что мне делать!», да?
Увы, громкое вразумление сестрицы во дворце, где глаза и уши есть не то, что у стен, но и у кадок с цветами и золотых рыбок в пруду, было бы смерти подобно. Для обоих.   Ксандерс слишком хорошо знал нравы местного серпентария, кутающегося в прохладную роскошь дорогих шелков и прячущую острые полные яда зубы за кармином улыбки.  Сколько раз его поджидали с кинжалом, пытались наслать морок и безумие, очернить перед императором… Дракон с удовольствием играл в эту игру. И вот теперь – шах и мат. Всего-то и нужно было, что появиться здесь Нио.
Сомнениями терзаться не пришлось.  Решение было столь очевидным, что никаких «но» и «если» быть не могло. А Нио.. что ж, если понадобится, то Ксан готов был тащить ее на плече  связанную и главное, с кляпом во рту. Стать наложницей императора! Да, как ей такое в голову взбрело?
За два дня прошедшие с «чуда», они почти не виделись и Ксандерс успел подготовить все необходимое для побега и дороги. Дальней дороги, по тому что в Кеху им оставаться будет нельзя, император не прощает отступников.   
- Сегодня ночью.- негромко сказал он заходя в небольшую резную беседку, заваленную пестрыми подушками и расцвеченную солнечными бликами, причудливым узором падающим на
мозаичный пол. В высокой стрельчатой клетке сидела диковинная птица, призванная услаждать своими песнями слух императорских невольниц. Но сейчас она молчала склонив голову на бок и с интересом прислушиваясь к происходящему. -  Что тебе больше нравится Киан или Дагор? – улыбнулся дракон. Впрочем, надежды на мирные переговоры былом мало. Нио упряма. Совсем как он.

Отредактировано Ксандерс Ди Синь (2011-05-25 01:32:37)

2

Медленно наливающиеся злым алым цветом светило знаменовало скорое наступление вечера. Здесь, в императорском гареме, время текло иначе нежели везде, и его можно было сравнить не с рекой, стремительной и неумолимой – разве что с тихой заводью, в которой плещется лениво выпрыгивающая из воды, чтоб сверкнуть чешуей, рыба…
Нио провела тыльной стороной ладони по глазам и откинула упавшие на лицо волосы. Состояние полудремы рождало странные ассоциации и идеи, а спать теперь хотелось постоянно. Девушке казалось, что она может провести так всю жизнь – на границе яви и сна, балансируя между тем и другим лишь для того, чтоб ее тело оставалось способным продолжать жить.
Гарем действовал угнетающе. Шелест шелка, звуки музыки, запах благовоний и косметики, невообразимое количество красок, по яркости соревнующихся друг с другом и лица, лица, лица, прекрасные лица, экзотические лица, мужские и женские – все сливалось в удушающий калейдоскоп, от которого хотелось одновременно зажать уши, нос и зажмурить глаза. Слишком много всего красивого. Когда красоты так много, в ней уже не остается места для жизни.
У Нио было черное кимоно и синий оби, но она все равно чувствовала себя белой вороной в стае чернильно-черных сестер.
А еще Ксан… Этот глупый брат!..
Она старалась не думать о нем, потому что даже его незримое присутствие в ее мыслях разгоняло теплую дремотную полуявь, как появление кошки прогоняет мышей, только-только решившихся приняться за трапезу. Ксандерс раздражал и заставлял Нио болезненно хмуриться, его забота угнетала и злила. Она была такой отвратительно-эгоистичной. После всех этих лет, она казалось предательством. Еще большим предательством. Может брат так и не считал, но с Нио уже было довольно.
Птица в клетке молчала. Нио могла понять ее нежелание петь для пленителей, посадивших ее сюда. Наверное, эта птица была горда. Или, быть может, глупа. Возможно даже, что она была и горда, и глупа, и, наверное, похожа на саму Нио… Девушке вдруг захотелось распахнуть клетку и посмотреть, захочется ли ей расправить крылья и улететь? Воспользуется ли она шансом? Или ей подрезали крылья?..
Нио словно почувствовала его – отголосок этой фантомной боли, острой и неумолимой, как катана отца. Всего два точных росчерка и смысла существовать больше нет, ведь кто-то посчитал, что твой смысл в другом, в том, к примеру, что у тебя красивый голос… Почему бы тебе не спеть об этом, птица? Да… Я бы тоже не смогла.
- Просто… перестань, - Нио оторвала взгляд от клетки и посмотрела на брата, такого красивого, такого сильного, такого самовлюбленного и такого… глупого. – Возвращайся к своей службе, брат, ведь это ее ты предпочел нашей семье. Так будь последователен в своих желаниях.
Рядом с Нио, на подушках лежал сямисен. Девушка протянула руку, ее пальцы, едва касаясь прошлись по грифу вниз и остановились на корпусе, случайно или намерено чуть коснувшись струн. Тишину приближающегося вечера всколыхнул короткий не звук даже – вой. Птица в клетке испуганно встрепенулась.
- Ты знаешь, что для изготовления сямисена используют кожу с живота кошки? – спросила Нио Ксандреса, так, словно ответ ее действительно интересовал.

Отредактировано Нио Ди Синь (2011-05-28 00:51:43)

3

Простым разговор быть не мог. Согласился бы Ксандерс просто с чьими-то доводами? Нет. И Нио не согласится. Но ведь, они похожи, и упрямства боги им раздали поровну. Сколько бы сестра не возражала, столько будет настаивать брат. В детстве такие споры решались игрой: кто первый залезет вооон на то дерево, кто раньше добежит до холма на окраине или кто кого уложит на лопатки в битве на посохах. А что прикажите делать сейчас? Устроить небольшой забег вокруг беседки? Ксан чуть улыбнулся представив себе это зрелище. То-то обитатели гарема потешились бы. Смотритель бегает наперегонки за новой наложницей. А уж какой повод для сплетен и пересудов… Дракону иногда даже нравилось слушать небылицы наложниц. Порой он и сам подкидывал поводы посудачить о себе. Пока змеи сплетничают, им некогда кусаться.
Смотритель внимательно посмотрел на сестру, так будто должен был увидеть ответ, разглядеть его собственными глазами.
- А ты? Ради чего ты здесь, что предпочла семье ты?- Слова прозвучали жестче чем следовало. – Неужели тебе хочется всю жизнь пробыть как она? – парень кивнул на узницу клетки.
Услышит или нет? Конечно, нет. Глупый вопрос, дракон слишком хорошо знал сестру. Или уже не знал? Пятьдесят лет долгий срок. Может, не стоило так избегать семьи? Возможно, навещай он клан хоть иногда, Нио не натворила бы таких глупостей? И что теперь мучиться угрызениями совести? Еще чего! Никаких «если бы», никаких « может» и «возможно». Сестра здесь. Там, где ее быть не должно и клянусь всеми богами, вскоре ее здесь не будет.
Напряжение витавшее в воздухе разорвало тишину протяжным воем струн. Ксандерс не шевельнулся. Но ладонь рефлекторно сжалась, ища древко несуществующей глефы.
Странная птица так и не издала ни звука. Даже жалобного писка, после испугавшего ее звука.
- От этого их звук больше напоминает протяжный вопль? –  дракон усмехнулся. Он мог бы и не отвечать, Нио был так же не интересен ответ как и ему. Но что-то, лучше чем ничего. Слова лучше тишины. – Я столько раз представлял, как возвращаюсь домой, нашу встречу. Я, ведь, действительно скучал по тебе.   

4

Обжигающая волна, рожденная в сердце, сдавила дымным жаром грудь и обожгла гортань, стремясь вырваться наружу. Когда зажигается пламя драконьего гнева, чей жар тысячекратно превышает любое другое, уже перестает иметь значение, в какой форме находится дракон – в своей истинной или же скованный слабой человеческой плотью. Гнев дракона разрушителен в любом его воплощении, и пусть сейчас огненное дыхание было недоступно Нио – жар, что раздирал горло и грозил вырваться на волю, был осязаем, безжалостен и столь же опасен. Да, сейчас, подняться с украшенных богатой вышивкой подушек и бросить в этого лицемера сгусток пламени – пусть магического, а не драконьего – вместе с ядом слов, которые он заслужил за все те годы, что так бездарно…
Она промолчала. Не двинулась с места. Даже не подняла головы.
Как жалки условности Кёху, что наставляют юную госпожу быть сдержанной в словах и поступках, как нелепы законы, настаивающие на бесспорном подчинении старшим ее семьи, как отвратительны традиции, подчиняющие женщину мужчине… любую женщину любому мужчине, что бы не случилось и как бы не сложилась судьба. Как же сильны это условности, законы и традиции, если даже сейчас, оставив свою прошлую жизнь за поворотом, Ди Синь Нио все еще смотрит вниз и изучает узор из длиннохвостых птиц, которым разукрашены полы ее кимоно.
Ксандерс не знал ее такой, внезапно поняла девушка. Он уехал так рано, и они были совсем детьми. Нет, он не знал. Он наверняка хотел, чтоб она спорила, сверкала глазами, кричала и снова спорила, доказывая свою – только свою и ничью больше! – правоту.
Да, брат. Я бы хотела тоже.
- Ты немного знаешь о сямисенах, - вместо всего, что хотела бы сказать, произнесла Нио. – Самый чистый и мелодичный звук достигается тогда, когда корпус инструмента обтянут нежной кожей молодой самки
Улыбка, в которую складывались губы девушки, была почти нежной, словно не они сейчас произносили то, что произносили. Нио потянула инструмент к себе на колени и взяла лежащий недалеко плектр.  По наполненной остывающими ароматами дня беседке пронесся пронзительный и чистый звук. Звонкий удар – и снова звук, уже не вопль, но женский крик, от которого тело само по себе выгибается дугой. Мелодия, издаваемая сямисеном не была печальной, но отчаянный накал ее ритма вызывал желание закричать.
- Мое место в нашей семье почти соответствует тому, что я занимаю здесь, - Нио прекратила играть резко, не доведя последний звук до логического завершения. Его оборванное эхо еще долго висело в воздухе. Девушка отложила сямисен и, аккуратно поднявшись на ноги, подошла к клетке с птицей. Только тогда она обернулась к Ксандерсу. – Разница лишь в том, что сюда я пришла по своей воле. И – нет, брат. Я не скучала по тебе. Перестала лет тридцать назад.
Это была ложь. Это была правда. Нио уже запуталась в том, сколько правды и лжи она говорит. Иногда ей казалось, что она говорит только ложь.

Отредактировано Нио Ди Синь (2011-06-01 01:59:42)

5

Это было странно. Смотреть на девушку как две капли похожую на сестру, и понимать, что это не она. Незнакомка. Далекая и непонятная. Если таким должно было стать его возвращение домой, если вместо его Нио, Ксандерса встретила бы эта девушка, не поднимающая головы при разговоре, то ему не стоило возвращаться.
Или все не так? Ведь где-то в ней скрывается сестра. Нио всегда любила прятки. Но сейчас она спряталась слишком хорошо. От семьи? Других обитателей гарема, от него – Ксандерса? Или, так прячутся от себя?
Сямисен зарыдал отчаянными возгласами. Так кричат плакальщицы на погребальных процессиях. Им не сочувствуешь, от этого не хочется плакать. Только заткнуть уши и уйти на другую улицу. И не понять, лицемерие ли это купленное за звонкую монету или протяжный крик рвущейся прочь души.
- Тайная полиция дорого дала бы за то, что бы проводить свои допросы под аккомпанемент сямисена. –  дракон был рад, замолчавшему инструменту. Немой, вложенный в струны вопль бил наотмашь. И все равно казался лживым.
И снова игра в прятки. Или теперь уже в салочки? Как в детстве. Найди меня. Догони меня. Нио не смотрела на брата. За то он смотрел на нее. Но стоило ей поднять глаза как,  Ксандерс устремлял взгляд в сторону.
Что пятьдесят лет для дракона? Ни что. Песчинка в океане времени подаренном ему богами. Правда? Загляните в беседку.
- Ты лжешь, сестра. – Ксан смотрел прямо. Теперь уже прямо. – Мне, себе, или нам обоим. Это не важно. Но ты лжешь. –  как в детстве «правда или ложь». Близнецы не любили эту игру. Не интересно слишком часто угадывать. Ксандерс надеялся, что еще не разучился.
Ловить тень глупо. Нельзя гоняться за тем, что не в силах не только поймать, но и удержать. Но тень никогда не бывает сама по себе. Ее всегда, что-нибудь отбрасывает…
Дракон поднялся, подойдя к девушке и мягко взяв ее за кончик подбородка и развернув к себе, заставляя смотреть в лицо.
- Где моя сестра? Почему ты скрываешь ее как беглянку?

6

Вечер ступал тихо и незаметно. Солнце еще яростно полыхало, никому не желая уступать свое место на небосводе, однако не грело уже так, как днем, и вечерняя прохлада мягко и неумолимо стелилась под ноги. Так кошка незаметно проскальзывает в щель меж едва приоткрытых дверей и касается мехом хозяйской ноги, требуя ласки. Нио была рада ей, этой кошке с мягким, чуть влажным мехом, хотя от этого прикосновения ее кожа на миг покрылась мурашками. Она не любила жару, а сегодня, несмотря на зиму, был слишком жаркий день.
Птица слово ожила и встрепенулась на своем насесте, размахивая переливающимися дивными цветами крыльями и не замечая, что они ударяются о прутья клетки. Нио задумчиво коснулась пальцем витого золота. «Неужели тебе хочется всю жизнь пробыть как она?», да?..
- Мне не нравится, как ты со мной разговариваешь, - внезапно сказала она, глядя прямо на брата. «Ты ведь этого хотел?..». – Но это не имеет никакого значения. Ведь это нравится тебе, а что может быть важнее?..
Она не стала ему отвечать. Есть такие вопросы, на которые нельзя отвечать до тех пор, пока тот, кто их задает, сам не найдет ответа. Она только отклонилась в сторону, уходя от его прикосновения, словно то обожгло ее ледяным холодом. Можно сказать, что так и было.
- Пятьдесят лет, брат – половина прожитой тобой жизни, - она отступила на шаг и, прикрыв глаза, утомленно коснулась виска ладонью. – Все это время ты не желал видеть меня. Ты не желал этого, и когда вернулся сюда, на родину. Ведь ты свободен, расправивший крылья дракон, у тебя нет привязанностей, тебя не тяготит долг, не волнует семья, не заботит сестра – это тяжесть, под которой даже властелин неба может рухнуть на землю.  Ты отбросил это и никто не скажет тебе, что ты был не прав. Но скажи, ты и правда считал, что эти пятьдесят лет – не имеют значения?.. Конечно, ведь ты действительно скучал…
На губах Нио появился намек на усмешку, но он тут же пропал, растворился, как капля краски в глубоком озере. Девушка любила Ксандерса и хотела бы – простить, забыть и улыбнуться. Она так сильно его любила, но обида, горькая и тяжелая, была сильнее. Она была взращена годами и слишком давно затянула сердце Нио темной сетью. Понял ли это брат?.. Нет. Не понял. Он был не из тех, кто копит обиды. Когда то девушка думала, что и она тоже – не из тех…
Нио легкими движениями расправила несуществующие складки на длинном подоле хикидзури и огляделась. Беседка была полна ярких красок, что в красных отблесках уходящего дня казались еще назойливее, чем раньше. Она никогда не понимала, зачем нужно столь вычурно расшивать золотом подушки, на которых сидят наложницы, или зачем использовать так много шелка для ширм и занавесей. Ковры, золотое шитье, шелест ярких одежд, цветы и их запах, перебивающий друг друга – вот, что такое был гарем. Нио уставала от этого, отдыхая лишь, закрывая глаза. Ее взгляду недоставало красоты пустоты и изящества простоты, в традициях которых она была воспитана. Ксандерс действительно прав. Ей было не место здесь, в гареме. Но ей не было и места дома. Было ли на свете то самое, ее место?.. В Киане? Дагоре? Быть может. И что теперь делать – бежать, как предлагает брат?
Побег… Нио едва удержалась, чтоб не поморщиться. От этого слова дурно пахло. К тому же, в ней все еще осталось достоинство. За свои поступки надо отвечать. Ты сама это выбрала.
- Евнух, приставленный ко мне, скоро начнет меня искать, - Нио аккуратно, чтоб не наступить на подол, одела дзори и сделала шаг к выходу, на прощанье еще раз прикоснувшись к прутьям клетки. – Уже поздно, поэтому займись делами. Может быть, Сына Неба не очень интересуют обитатели его гарема, но если кто-то из них повесится, ты можешь впасть в немилость.

Отредактировано Нио Ди Синь (2011-06-30 21:23:18)

7

Вечер подкрался тихо, как бесшумные убийцы, не имеющие тени из старых сказок клана. Впрочем, у вечера –то как раз тени были. Длинные, искаженные, обманчивые и зыбкие. Танцующие причудливый танец  в последних лучах заходящего солнца.  Тени, словно не желая отпускать, так ненавидящее их солнце, тянулись ему вслед. Тени знали, что без него, растворятся во мраке и они.
Но Ксандерса это мало интересовало, гораздо больше ему не нравилось то, что вечер, явно подыгрывал Нио. Помогал уйти от неприятного разговора, скрыться в пестрой круговерти гарема. И с чего вдруг вечеру проявлять такую благосклонность? Или  юная наложница императора пришлась ему по вкусу?
Наконец-то в словах девушки напротив послышался голос сестры. Душная, безликая отстраненность, скрывающая ее лучше любых вуалей колыхнулась, приподняла края, позволяя снова увидеть то, что было любимо и дорого с самого детства, сколько помнил себя дракон.
- Я рад. – Ксан широко улыбнулся.- Что тебе это не нравится. Может пятьдесят лет это и много, но за это время ты не сильно изменилась. Только вместо пещер в скалах неподалеку от дома ты стала прятаться за ширмой слов и манер.
Дракон коснулся рукой клетки, качнув ее. Птица всполошилась, заметалась, выдав совершенно не мелодичный писк.  Бедняжка. Ей сегодня нелегко пришлось. Но сочувствия к маленькой пленнице он не испытывал. Не пристало смотрителю гарема жалеть его обитателей. Жестоко? За то дракон был честен с собой, не обманывая и не обманываясь.
Все было так просто. Именно по этому понять обиду Нио, Ксан не мог. Так легко, все так легко и ясно. К чем усложнять?
Пятьдесят лет. Они всему виной. Близнецы давно уже не дети. И как не хотелось бы Ксандерсу решать ссоры и обиды прежним путем, увы за эти годы он одряхлел и рассыпался как старый, давно заброшенный подвесной мост. Старый путь больше не годился. Следовало или налаживать новый или... Трудно чинить старые мосты. Но все же правильней, чем каждый раз наводить новые. Эдак, все леса на древесину пустить придется.
- А мне казалось все будет наоборот. – дракон чуть улыбнулся. – Обвинения со стороны клана, угрозы от семьи…- смотритель хмыкнул и посмотрел на сестру,- Не то же самое ли сделала ты, Нио?  Почему?
Из сада было видно, как во дворце начинают зажигать огни. Пока они не были нужны, сумерки еще только-только собирались настать присыпав верхушки деревьев и шпили башен блеклым серым пеплом приближающейся ночи, но об обитателях огромного дворца следовало позаботиться заранее. Здесь не привыкли ждать. И благодарить тоже не привыкли.
- Это – самое малое, чем я прогневлю микадо в ближайшее время.- ухмыльнулся дракон и тут же посерьезнел.- Я действительно виноват перед тобой. Но только перед тобой.

Отредактировано Ксандерс Ди Синь (2011-06-16 01:45:45)

8

Наверное, Ксандерс был прав. Нио на несколько мгновений помедлила у выхода, пытаясь понять, видит ли сам брат, сколь правдивы и сколь безжалостны его слова? Ведь она действительно  не сказала ничего, что следовало сказать. Что семья скучает по нему, а он ни разу не появился обнять мать или выразить почтение отцу. Что клан, всегда поддерживающий его сумасбродные желания, нуждается в его силе и талантах и ждет своего сына обратно. Она ничего этого не сказала. Она говорила лишь про себя. Я, я, я… Слышать, как Ксандерс указал ей на это было так… унизительно.
Нио метнула на брата быстрый и яростный взгляд и едва не расхохоталась – горьким, обреченным смехом. Он ударил ее в самое сердце и даже не понял этого. Он всегда так делал.
- Ты… никогда не изменишься, - очень тихо, но внятно проговорила девушка, отводя взгляд. – Ты просто не сумеешь, даже если узнаешь как. А я больше не могу. Ксан, - она впервые назвала его этим детским именем, и добавила с нажимом. – Я никуда с тобой не поеду. Доброй ночи.
Она вышла из беседки не оглядываясь. Ей казалось, что если она оглянется, непременно придется продолжить разговор. И Нио не знала, кто выйдет из этого разговора победителем – брат, она сама или ее честь и совесть. Почему-то ей одинаково не нравились все три варианта.

Отредактировано Нио Ди Синь (2013-03-15 00:12:13)


Вы здесь » Последний Шанс » Архив Кёху » [04.09.1439] Певчая птица