Последний Шанс

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Последний Шанс » Архив Дагора » [07.01.1440] О вреде демократии


[07.01.1440] О вреде демократии

Сообщений 1 страница 14 из 14

1

Место: Дагор, Новая Ратуша
Время: 7 января 1440
Действующие лица: Антонио Моретти, Николас Мэйн, прочие - по желанию и логике.

2

Со времен начала приема налогов и вообще нового витка официальных приемов прошла почти неделя, а помещение осталось почти что таким как было - январь был для Дагора месяцем напряженной политической жизни и на перестановку мебели сил у слуг и служек уже не хватало. Бытовые мелочи на время были позабыты:

Каминный зал новой ратуши был не по утреннему, но вполне по зимнему мрачен. Резные перекрытия и разрисованные балки скрывались в сумраке мглы, проникающей с улицы вместо рассвета и натянутых черных полотнищ. В каминном зале дагорской ратуши царили зима и траур. Свет недавно внесенных факелов не разгонял мрачного сумрака, почти не давал света, хорошо освещая только небольшой пятачок у разожженного камина, такого огромного, что дал название целой зале. Тепло от сгорающих стволов деревьев еще не нагрело комнаты, не разогнало мороза, разве что у самого каминного зева было много теплее, но там как раз никого не было.
Оставшиеся невынесенными стол и богатые лавки выглядели сиротливо и мрачно, накрытые черным бархатом - единственное, что, казалось, было на своем месте - пара резных, тёмного дерева, кресел, оставленные у камина. К ним, именно к ним подходил едва различимый в воздухе запах роз и розового масла, запах воска и соли, так сильно отличающийся от ладана, мирры, пота, сладкого тлена и тяжкого мускуса, которыми пахнет оставшийся живым Дагор. В зале вообще было мало людей - стража у стен, несколько бесшумно передвигающихся слуг и одинокая, плотно затянутая в чёрное фигура - на самой границе тепла и холода, тени и, пусть слабого и переменчивого, но света. Слуги, однако, спустя краткое время, перестали сновать и пропали. Коротко и глухо отозвалась в глубине коридоров дверь. Стража молчала, ожидалось прибытие представителей торговой гильдии - впереди маячило обсуждение новых пошлин и того, как именно надо восстановить и перенести с заросшей напрочь площади знаменитый дагорский рынок - Город Масок оживал и, зомби или там эпидемии, а Рынок должен был быть.

Впрочем, затянутая в тёмное сукно едва ли не по самый нос фигура наводила на подозрение, что совсем не все зомби упокоились в земле - судя по зеленоватому цвету лица, регент собирался упокоиться в ближайшее время и только неотложные дела навроде официального приема не давали ему залечь, наконец, в уютную домовину. Последняя неделя вымотала Николаса сверх всякой меры и сейчас бывший принц Дагора, а нынче просто жрец Татеса мирно спал стоя. По крайней мере пока очередная делегация запаздывала.

3

Увы, не одному только Регенту Дагор и разговоры успели опостылеть за последнюю неделю. Господин Антонио Моретти за несчастные семь дней успел наболтаться едва ли не до мозолей на языке, набегаться до стертых подметок и не один раз подвернуть многострадальную ногу на крутых лестницах. А еще проспать - невиданная вольность! - целых двадцать часов за седьмицу.
Думы его все это время витали по большей части вокруг пятого дома по улице Ворсильщиков, в котором Антонио проводил неприлично много времени. Некоторые из членов Медной Ложи даже позволили себе неблагоразумно подумать о том, что Моретти тронулся рассудком после всего случившегося и поставили под вопрос его статус. Однако он быстро убедил их в ошибочности этих суждений. Двоим для этого пришлось побеседовать с инквизиторами. Остальные предпочли учесть опыт чужих ошибок. Впрочем, и сам господин Моретти вернулся к делам насущным, понимая, что можно сколько угодно думать о том, как ужасно все сложилось, но казна от этого не пополнится, рынок не начнет работать как в старые добрые времена, а дагорцы не смогут насытится воздухом, пусть даже он и пахнет розами.
Так или иначе, встречи с Регентом было не избежать и не воспользоваться моментом было бы попросту глупо. В этом плане обстоятельства складывались как нельзя лучше. В прежние времена Моретти пришлось бы довольствоваться в лучшем случае беседой с Эрцгерцогом, а их отношения с Ганцером сложно было назвать приятельскими. Сейчас же ему выпадал шанс поговорить с глазу на глаз с тем, в чьих руках в скором времени должны будут сосредоточиться все ниточки управления Дагором. В том, что Инквизиция вложит эти ниточки Николасу Аллену Мэйну прямо в руки, Антонио нисколько не сомневался.
"Мальчик, безусловно молод. И болен. Но молодость сменяется зрелостью, а увечье не позволяет витать в облаках, - размышлял господин Моретти, чеканя шаг по темному коридору Новой Ратуши. В пятом доме по улице Ворсильщиков очередной подопытный спал и беспокойно ворочался во сне, и Антонио желал поскорее закончить с делами, чтобы успеть вернуться до того, как Ланье продолжит свои эксперименты. - Помнится, Матильда рассказывала, что у слепых очень чуткие пальцы и слух острее, чем у зрячих. Может это поможет ему лучше слышать и слушать дельные советы. Если конечно они будут ему нужны".
Делегация, состоящая одного чрезвычайно болтливого типа, прибыла.
- Мое почтение, Ваше... Высочество, - Моретти сдержанно поклонился, скорее для проформы, ведь мальчик все равно не увидел этого, разве что услышал шорох ткани. Он сколько угодно раз мог давать обеты как жрец Татеса, но для Антонио (давно выучившего все запутанные дагорские законы) он оставался принцем и единственным настоящим претендентом на престол. И слепота тому ничуть не мешала. Так же как самому Антонио покалеченная нога не мешала скакать козлом. Любой свой недостаток можно превратить в достоинство, в оружие. Нужно только знать как. Антонио знал и готов был этим знанием поделиться. Но это - позже.
- Антонио Моретти, Оценщик, Ваше... Величество, - представился он, приближаясь к принцу настолько близко, что кое-кто из стражников-новобранцев потянулся было к мечу. Но Моретти знал, что ни ему, ни принцу не стоит бояться. Разве станет тот, для кого Дагор стал всем, покушаться на его сердце? - Меня удостоили чести говорить с Вами от лица дагорских торговцев. Это не займет много времени, оно слишком дорого... Но Вам лучше присесть, - закрытая перчаткой ладонь Антонио легла Николасу на сгиб локтя и мягко подтолкнула к резному креслу, позволяя демону совершить еще одну дерзость: наклониться к уху принца и скороговоркой шепнуть ему с десяток слов, так, что не услышали даже самые проверенные шпионы. - Вы скверно выглядите, принц. Не хороните себя раньше времени. То что случилось еще не конец, можете мне поверить.
Сам Моретти выждал пока принц не займет столь настойчиво предлагаемое ему место и не спешил садиться напротив. Убедить торговцев в правильности его решения было сложно, но Тони предполагал, что куда сложнее будет убедить Регента в том, что предложение, которое ему вот-во сделают, не имеет второго дна и не предполагает никакого мошенничества. Честная сделка, только и всего.
Татес бы не одобрил, но иногда следует идти против бога - Младший любит наглецов и смельчаков, так почему бы и не рискнуть. Особенно когда рисковать есть чем.

Отредактировано Антонио (2013-08-29 23:52:18)

4

Николас Аллен Мэйн слышал - слышал и тихий шаг "делегации", отчего-то состоящей из одного только человека, слышал и шорох ткани на каждом движении и касания между подмётками утреннего посетителя и полом - на седьмой день стояний он мог бы уже рассказать все или почти все приметы здешнего пола по звуку. Он слышал и хромоту и торопливость и ... беспокойство своего визитёра, пусть даже пока что и не знал, что именно из этих чувств и эмоций относится именно к нему: жрец не пытался связать все это только с собою - за стенами ратуши была жизнь, и жизнь эта должна была беспокоить господина Моретти ничуть не меньше происходящих в ратуше событий.
Впрочем, спускать некоторую вольность Оценщику Николас не собирался и тот, подойдя поближе, сам подставился под касание - если еще первое обращение можно было как-то стерпеть, то в ответ на "Ваше Величество" жрец просто коснулся затянутыми в кожу пальцами губ Моретти, словно обтирая с них скверну или отвешивая лёгкую оплеуху - титулование было недопустимым и терпеть его при живом отце Николас не собирался, даже не стесняясь демонстрировать это нежелание.
- Просто Николас, - настойчивой рекомендацией. Регент знал об Оценщике... что-то, но всей правды, так Николасу казалось, не знал никто. Стоило ли вслушиваться в собеседника, чтобы её узнать?
Пока что Регент думал что стоит, и тёмно-русые брови чуть заметно сошлись над верхней границей прикрывающей глаза маски - сосредоточиться именно на Антонио было трудно. Сосредоточиться на выражении собственного лица - проще, так что даже руку удалось с себя стряхнуть почти что мимоходом - услышал ли Николас внезапное личное и частное послание, не мог бы узнать даже вампир-телепат. В частности потому, что заклинание щита прозвучало едва слышно, но чётко уже после первой реплики Оценщика - дворцовое воспитание давало о себе знать.
- Я очень рад, что торговцы Дагора нашли время и достойного представителя для переговоров, - разжалованный (или вознесённый?) из принцев в жрецы Николас и не думал садиться, но позволил себе опереться предплечьями на резную спинку кресла. В намерениях противной стороны он пока что не сомневался, да и держать дистанцию не было особого смысла.
- Мне также радостно, что Вы лишены страха и трепета перед нашей беседой, - это может превратить её в краткое и конструктивное мероприятие. Огорчения достойно только то, что уже ранним утром Вас настолько сильно притягивает возможность сесть. Впрочем, Вы и впрямь можете садиться...
В голосе Регента звучит почти сочувствие и понимание, может быть даже лёгкая улыбка - вероятно господин Моретти совсем уж убегался по своим неведомым делам, если возможность усесться так его манит. В отличие от него Николас не набегался, а отсидел себе всё, что можно только и даже часть того, что, кажется, и отсидеть-то нельзя, но, пожалуй, не отказался бы знать о делах, в том числе о делах господина Моретти, побольше.
- Я внимательно выслушаю всё то, что торговцы Дагора желают мне сообщить.

5

Антонио уже и сам корил себя за оговорку, отложив на потом разбирательства, что могло так затуманить ему голову. Коснувшиеся губ пальцы вывели его из равновесия - глаза Моретти открылись чуть шире, а слова застряли в горле. От Николаса пахло Храмом, запахом прочно ассоциировавшимся у Антонио с бессилием и страхом - почти так же как алхимические запахи вызывали у него острое желание проломить кому-нибудь голову. От этого запаха ноги у Антонио малость подкашивались, будто кто-то добрый ударил его под колено. Но сидеть в присутствии монаршей особы было излишней вольностью. Даже если эта особа сама предлагала тебе присесть и отказывалась от собственного титула. Никогда не знаешь, что эти аристократы выкинут на следующий день.
О да, о трепете не было и речи.
- Ни...колас, конечно, - Антонио сам не заметил, как снова оказался рядом с принцем, так неосторожно оставившим без защиты левый фланг. Слишком близко для делового разговора. Слишком близко для тех между которыми далеко не одна пропасть. Да и руки явно позволяли себе слишком многое: одна крепко сжимала запястье принца, а вторая поворачивала его за подбородок. Так что между их губами можно было едва ли уместить заточенный кончик пера.
- Тогда, просто Антонио. Для вас, - господин Моретти был очень удивлен тому, что все еще не связан по рукам  ногам, но не сомневался, что еще одно неосторожное движение и в нем понаделают дырок.
"Разве что они бояться, что я сверну их драгоценному Регенту шею?" - пронеслось у него в голове, но эта мысль отдавала таким шальным, пьяным весельем, что никак не могла расцениваться как угроза.
Пальцы Антонио прошлись от подбородка до скулы: осторожно и бережно, словно бы под маской прятался не дагорский принц, а Шандер Мильшан, надежда на выздоровление которого еще теплилась. Ради того чтобы это сало явью стоило рискнуть и позволить себе чуть больше.
- У них есть для Вас предложение. Весьма заманчивое. Они хотят чтобы Вы снизили ввозные пошлины для иноземцев. Возможно, это покажется Вам глупым, но, уверяю, это необходимая мера. Иначе восстановить рынок нельзя. Дагору не прокормиться самостоятельно. Не сейчас, по крайней мере.
Голос Моретти звучал вкрадчиво и мягко.
Он не пытался гипнотизировать Николаса, Татес упаси. По крайней мере, используя магию.

Отредактировано Антонио (2013-08-30 13:15:21)

6

Музыка к эпизоду - Кармен-сюита (Бизе-Щедрин) с 15:45

Первым делом Николас испугался - никто и никогда (мэтр Ланье, этот кошмар во плоти, ангел с карающим мечом и проклятье Татеса, данное лично ему, Николасу, в запредельных ощущениях, - не в счёт) не смел подходить к нему настолько близко без разрешения и предупреждения, о касании и вовсе речи не заходило - никогда. Он всегда сам решал, кого ему касаться, сколько продлится это касание и насколько закрыт он при этом будет. Сейчас же всё было не так - наглец посмел не только протиснуться слишком близко, но и хватать своими руками жреца за лицо. Слава Татесу, что руки эти были в перчатках - вопиющее нарушение всех мыслимых статей этикета, но сейчас такое удачное: всё же собственной выучки и минимального зазора в не-касании хватило на то, чтоб удержать себя в руках несмотря на разом подогнувшиеся и ослабевшие ноги и ударную волну чужих эмоций.
Запрещающий вмешательство жест свободной руки был виден страже, но не Оценщику. Николас мог поручиться за то, что физическая опасность ему не грозит, а вот заградиться от "пришедших на помощь" охранников, да еще и, это даже отсюда чувствовалось, на взводе... он может попросту не успеть.
- Вам повезло, Антонио, что Вы не проделали этого трюка пару десятков дней назад, - голова кружилась, но речь оставалась чёткой и немного остранённой, почти насмешливой, противореча проступащему румянцу - Николас ещё стоял и внешне был почти невозмутим, спасибо креслу - у того было на четыре неподгибающихся ноги больше, -колесование и четвертование не лучшая награда за слишком уж откровенную порывистость.
Только вот от движения пальцев по своему лицу Николас уже отдёрнулся, отвернулся, разрывая соприкасновение и решительно упершись свободной рукою в грудь обнаглевшему торговцу - отодвигая его от себя. Николас не был слаб физически и это движение, совершёное в полную силу, вполне могло сдвинуть одного из них с места - или господина "Антонио" Моретти с его болезной ногой, или Николаса, вместе с придающим ему опору креслом. Только вот этого было мало и даже сквозь накатывающий и совершенно чужой жар безрассудства вспоминалось, что нужно сделать то-то ещё. Что-то такое отец когда-то говорил... а, да, высмеять, надо пошутить и этим скрыть свою слабость.
- Боитесь, чтобы я оказался призраком? Право, Антонио, в нашей семье не принято заниматься государственными делами посмертно - здесь народная молва пеувеличивает, вовсе незачем проверять меня на материальность.
Да и где вы вообще видели зеленоватого цвета лица побледневших до полупрозрачности призраков со смущённым румянцем на скулах, покосившейся от чужих пальцев маской и виднеющейся из под той "зимней" повязкой, победно запахшей мятой? Ни один уважающий себя умертвий в таком виде не появится на людях. Найти в себе силы улыбнуться и снова попытаться сосредоточиться на разговоре, вычленяя слова сквозь накатываюшие, словно сердцебиение жар и помрачение рассудка. Как они так живут??! Смысл предложения доходил до Регента с большим трудом, словно в порождённом жаром лихорадочном липком кошмаре поэтому пытаться его гипнотизировать было совершенно бесполезно.
- Для всех иноземцев? - собственный голос звучал словно издали и его Николас слушал с каким-то даже удивлением. Упершаяся в чужую грудь рука устанавливала дистанцию, но она сейчас никак не складывалась в картину мира, противореча слуху и ощущениям.
- Или всё же только для тех, кто торгует продовольствием? Возможно, - работай, голова, он же уже думал уже над этим - пытался, работай же, голова, вспоминай, -возможно следует составить список товаров, освобождаемых от пошлины?

7

Антонио послушно отступил на пол-шага, сознавая всю глупость ситуации и свою вину. Но глупость все же больше. Прямо-таки феерическую! Это ведь надо было выставить себя таким идиотом.
- Два десятка дней назад я бы принял колесование как избавление, - он не собирался юлить и выдавать себя за того, кем не является. - От всего разом. Впрочем, четвертование тоже.
Рука Антонио наконец-то отцепилась от лица Регента и заняла приличествующее ей положение - устроилась на подлокотнике кресла и выбила дробь пальцами. Нетерпеливо и почти воинственно.
В ответ на попытку пошутить.
Неудачную, по мнению господина Моретти.
- Было бы хорошо впускать в Дагор только тех, кто везет провизию. И не выпускать обратно. Но это, Вы понимаете, невозможно. Да и кто решится везти только провиант, когда самим не до жиру? - пальцы продолжали отбивать ритм. Раз-два-три. Раз-два. - Они с радостью попытаются сбыть с рук то, в чем у них нет недостатка. Ну и необходимости, заодно. Но вместе с этим они повезут и провиант. Иначе им придется покупать все это у нас, а цены в Дагоре так переменчивы... Видите ли, Николас: Торговец выбирает что ему продавать, а Покупатель выбирает что из этого купит. По крайней мере и те и другие верят, что все происходит именно так. И нет ничего плохого в том, чтобы они продолжали так думать. Я бы даже сказал - пусть думают так подольше. Но Вы правы, нам стоит составить список. Но об этом я бы хотел поговорить с Вами с глазу на глаз.
Атонио выразительно обвел взглядом стражей, все еще подпирающих стены, и добавил.
- Это значит без свидетелей. Вообще.
Решать соглашаться на этот разговор или нет предстояло Николасу и Антонио очень надеялся, что мальчик сделает правильный выбор. Потому что тогда все можно будет устроить гораздо быстрее. И куда продуктивнее.
- К слову... я принял Вас не за призрака, дорогой Николас. Совсем нет, - если принцу достанет ума прислушаться и прочитать между строк, то он, возможно, поймет. Если вообще может понять этот дагорский кошмар с зомби тот, кто его не видел, не слышал и ощущал. Даже те, кто был его свидетелем, даже тот, кто потерял в нем слишком многое, сделали все, чтобы стереть эти несколько дней из памяти. Кошмар Антонио был рядом с ним и, пожалуй в нем самом. Следами зубов на запястьях, которые и не думали сходить, зато отлично прятались под перчатками и длинными рукавами. - Но теперь я вижу, что Вы, по настоящему живы. И мне, признаться, от этого куда легче. В моей жизни достаточно мертвецов разной степени живости. Если бы и Вы...кхм, случись так, я бы выбрал колесование, пожалуй.

Отредактировано Антонио (2013-09-13 19:44:36)

8

Вообще без свидетелей? Не иначе как господин Оценщик изволил шутить. Или издеваться, - тоже же возможный вариант на самом деле. Хотя никакой издёвки, - спасибо, Татес, что отодвинул своего наглого сына на полшага дальше и можно хоть что-то различать в нём, а не захлёбываться в чужих эмоциях, словно в маскарадной, - никакой издёвки там не было, чуточку вины, немного смущения и такая, почти злость существа, внезапно осознавшего своё дурацкое положение. Неужели же?
Николас был одновременно ошеломлён, встревожен и ... насмешлив. Внутри. Вовне оно всё ещё никак не транслировалось, даже выражение лица не сменилось, благо что глаз не было видно, а всё прочее поддается контролю легко и приятно. Оставался, конечно, ещё вариант того, что господин Антонио изволил выражаться иносказательно, подразумевая своею речью проявление доверия со стороны Регента, а не попытку достичь конфиденциальности.
На этом месте своих стремительных размышлений жрец отдернул выставленную руку, вернув её обратно, на спинку того самого кресла, по которому нетерпеливо барабанил пальцами господин Моретти. Как и все слепые твари, он весьма был... неравнодушен к дрожанию поверхностей и тряске, различая мельчайшие колебания поверхностей предметов.
- Хорошо.
Действительно же хорошо. К тому же разбираться в этом самом господине Моретти будет намного проще, когда на заднем плане не будут так явно и навязчиво маячить чужие эмоции. За последний десяток дней Николас не провёл в одиночестве ни секунды - да что там в одиночестве, хотя бы вне центра толпы из десяти человек. Предложение Антонио на самом-то деле было более чем... искусительным.
- Господа, вы все дождётесь меня за дверями залы. И, разумеется, господина Моретти тоже - в течение получаса, - рамки установлены и теперь остается только дождаться окончания потока шелеста (это одежда), звона и приглушенного звякания (стража... и вот это, металлическое пошаркивание по полу - тоже она), скрипа (это прикрывают новые двери), покашливания и дыхания...
- Я желаю остаться один, - мягкая улыбка и совсем иного тона настойчиво окрашенное высказывание направлено в удалённый угол, где тенью на стене замер послушник, глаза и уши Храма. Ничего, подслушает с той стороны, если это так уж ему важно.

- Полчаса, Антонио. Это даже немного больше, чем у меня есть...

9

- Уверяю, Николас, полчаса это даже больше, чем требуется, - поспешил Антонио заверить своего собеседника. Его нисколько не удивляло, что Регент не может выделить на разговор с представителем дагорского Рынка больше времени в силу самых разных причин, начиная от большого количества дел и заканчивая банальным беспокойством Инквизиции за жизнь, здоровье и честь своего привилегированного пленника, которым Его Высочество Николас Мэйн в действительности являлся.
- Как Вам наверняка известно, - продолжил Тони так и не усевшись в кресло, а вместо этого отказавшись даже от опоры и сдержанно жестикулируя. - Прибрежные воды Кеху крайне богаты рыбой и подчас это единственная пища, доступная беднякам. Кехуанцы побогаче получают возможность разнообразить свой стол за счет морских животных не слишком приятных на вид, но пригодных в пищу и, более того, весьма питательных и приятных на вкус.
Господин Моретти хорошо знал, о чем говорил - в свой последний визит на остров драконов, он успел перепробовать все, что только можно и часть из этого продолжала шевелиться даже оказавшись в его тарелке. Что характерно, хуже от этого блюдо не становилось.
- Я бы предложил закупать у них рыбу. Снизить на нее ввозные пошлины насколько это вообще возможно. Может быть, позволить ввозить ее и вовсе бесплатно. Так же, снизить пошлины на рис и специи. Если первый из этих товаров тоже может пригодиться Дагору, то второй смогут покупать только очень обеспеченные дагорцы. Если захотят, разумеется.
У Антонио даже возникала мысль о том, что можно было бы сыграть с кехуанцами жестокую шутку: заодно с беспошлинным ввозом морепродуктов, пошлины на вывоз взвинтить до небес, вынуждая торговцев сбывать свой товар по бросовым ценам, лишь бы не остаться в убытке. Правда это попахивало совсем уж нечестной игрой и вряд ли кто-то рискнул бы второй раз пришвартоваться в дагорском порту. Разве что на выходе из города стирать каждому чужаку память?
- Вот еще что, - Моретти задумался, умолк почти на минуту, потирая переносицу. - Нам известно, что между Кианом и Кеху существуют некоторые договоренности... Если подумать хорошенько, то за исключением продовольствия, которым Кеху вполне способен обеспечить себя сам, Киану нечего ему предложить. На первый взгляд. Если Вам удасться выяснить, что держит их договор в силе даже сейчас, когда Киан фактически находится на пороге войны... Совершенно не нужной Кеху войны, к слову... Тогда, кто знает, может быть мы сможем предложить Кеху лучшие условия. И тогда это будут совсем другие игры. Вы понимаете меня, Николас?
Господин Моретти надеялся, что говорил достаточно ясно, чтобы дать понять всем желающим подслушать, что подслушивать в этом разговоре совершенно нечего. Никаких двойных смыслов. ничего между строк. Все что есть - на поверхности, надо только слушать и только-то.
"Ну же, Ваше Высочество, хотя бы кивните. Полчаса еще не прошло".

Отредактировано Антонио (2013-09-14 14:40:00)

10

- Рыбу? - если и было что-то, в чём, к стыду своему, Николас так и не научился вовсе разбираться, так это в еде. Достаточно капризному и переборчивому в своих пристрастиях к напиткам потомку Рихарда Курта Мэйна в отношениях с пищей удалось достичь уровня практически аскезы: проще говоря ему было почти что всё равно, что именнно есть - главное, чтобы оно не пыталось выбраться из тарелки и не было тухлым. Дагорская кулинарная традиция включала в себя несколько блюд сомнительной свежести вроде чуть тронутых почек, запечённых в чесночном соусе или взявшейся рыбы, но, каким бы Николас не был патриотом собственной страны, таких деликатесов он избегал. А вот рыба... чем, собственно, она плоха? Ничем не хуже риса или любой другой крупы. Говорят, рыба даже может заменить необходимое мясо и, вот уже это знал даже слепой регент, её точно можно заготавливать впрок. Кажется, вялить?
Мысль, проскользнувшая в голове Антонио внезапно сбила с размышлений, переведя стрелки собственных догадок совсем в другую, но созвучную Моретти область:
- Можно брать пошлину не за ввоз, а за простой в порту. За первые пару дней - одну. За долгий простой - другую, возможно более высокую. Это, наверное, заставит торговцев продавать свой товар быстрее, пока растущая пошлина не превысила их прибыль? Или не заставит?- Николас совершенно не стеснялся того, что не всё знает о торговле и не все реакции купцов может предсказать - в конце концов именно для такого случа в Дагоре и действовала Медная ложа и в её интересах было помочь установить правильные ввозные и вывозные пени. То, что Оценщик присутствовал сегодня при Дворе только подтверждало тот факт, что Ложа это также понимает.

Впрочем, дальнейшие слова Моретти показали, что Ложа понимает не только это - настала бы очередь Николаса потирать переносицу, не будь она только скрыта под маской, тенью и повязками. Или это инициатива самого Оценщика? Личный, можно сказать, совет? То, что Моретти не врал регент чувствовал даже сквозь многослойные эмоции другого рода - беседа с ним, Николас чувствовал это вполне отчётливо, не являлась сильнейшей заботой господина Моретти на сегодняшний день. Это и провоцировало на доверие... и настораживало, поскольку пока что ничего прямо уж предосудтельного сказано, сделано, подумано не было... Ну, кроме того хватания руками, но нет, было вовсе даже не похоже чтобы Антонио переживал именно из-за этого.

- Я понимаю... Возможно мне удастся что-то выснить, - аккуратнее, у этих стен сейчас множество ушей и все как одно - совершенно лишние, - но чтобы мне даже захотеть выяснять это, нужно знать, что Дагор может предложить в принципе. Антонио, мы не Киан и мы уже дали ряд... достаточно тяжелых обязательств - Дагор не сможет откупиться от Кёху, а для "игр" должны быть точно известны карты. Хотя бы свои. Ложа не платила ещё налогов и не предоставляла отчёта, не так ли? - кажущейся сменой темы и тихим, очень тихим голосом, хоть и весьма разборчиво.

11

"А мальчик-то не безнадежен", - подумал господин Моретти потирая подбородок и безуспешно пряча за пальцами улыбку. Безуспешно - потому что принц все равно ее не видел. Безуспешно - потому что видеть ее ему и не было нужно. Антонио об этом прекрасно знал, но отказать себе в привычном жесте не смог. На своем веку он повидал не одного Короля, и ни один из них не проявлял такого таланта к скорому обучению и действиям по наитию. Что, по мнению Антонио, было не таким уж и дурным качеством для правителя, который, как известно, обязан разбираться даже в том, в чем не понимает почти ничего.
- Вы совершенно правы. Ваша идея имеет право на существование. Высокая плата за долгий простой вкупе с тем, что рыба, если она соответствующим образом не приготовлена заранее, товар скоропортящийся, - Моретти совершенно не пытался изображать вассальную преданность и льстить самолюбию Его Высочества Николаса Мэйна. Отнюдь, при случае, он бы не преминул ткнуть того в ошибку носом. Для того чтобы больше подобных ошибок будущий Король не совершал. Потому что сохранять правильную мину при плохой игре для дагорца слишком мало. Нужно уметь не доводить до плохой игры. - К тому же, Кеху промышляет морепродукты в таких количествах, что не успевает их использовать. Поднимать на них цены совершенно бессмысленно. Рис и прочее пойдет просто за компанию. Не везти же им одну рыбу, верно? А мы предлагаем новый рынок сбыта. Еще не сытый этой рыбой по горло. И потом, мы все же расположены по отношению к ним несколько удачнее, чем Киан. Казалось бы, всего пара дней морем... Но море становится все более неспокойным с приближением Зимы.
А дальше случилось то, чего Николас, возможно, никак не ожидал. Просто потому что одного раза за... меньше чем час(!) вполне и более чем достаточно. Но господин Моретти, очевидно, считал иначе. К тому же. принц был виноват сам - беседы о налогах и сборах всегда были больной темой для торговцев. Независимо от того, на пополнение чьей казны шли эти налоги.
Стоило Николасу всуе произнести слово "налоги", тот шаг что разделял их с Антонио был сокращен до минимума. Так быстро, что пикси бы пискнуть не успел.
Разумеется, был риск, что Его Высочество снова примет это за попытку... чего бы то ни было, но если подумать, то и в первом случае обошлось без радикальных последствий. А теперь он и вовсе должен быть готов.
Второй раз должно быть не так страшно, правда?
Возможно Антонио и нечего было скрывать по части торговой политики Дагора, но дела Ложи он был не склонен доверять широкой общественности в лице всех желающих подслушать и разболтать на соседней улице. Впрочем, те кто предпочитал держать рот на замке нравились ему не намного больше.
Для того чтобы остаться услышанным только одним человеком в этом зале и за его пределами, Антонио пришлось наклониться - так чтобы без особого шипения сказать Николасу на ухо все что необходимо. Предусмотрительно не создавая физического контакта и ограничиваясь, пожалуй что, только теплым дыханием, едва доходящим до виска собеседника.
Правда, была в этом предприятии одна проблема. То что Моретти говорил обычным своим голосом, могло малость оглушать Николаса, но отведенное на разговор время не отличалось бесконечностью.
- Не имел радости услышать как давались эти обязательства лично, но весьма наслышан. Я попытаюсь разузнать, что обещал Кеху Киан. Оказание братской помощи Киану, кажется? И тогда, возможно, нам станет ясно что может или должен предложить Дагор. Отличный девиз для завоевательной компании. Обещаю, если все сложится, вы узнаете об этом вторым. Сразу после меня. Особенно при учете игры вслепую... - это было не слишком чистым ходом, но пришлось так к слову, что само соскочило у Моретти с языка. Только сказав, он понял. что теперь может этого языка лишиться. С другой стороны - точнее и не скажешь.
- Ложа никогда не предоставляла реальных отчетов. Вам придется удовлетвориться деньгами. не имея представления о том, какие карты имеются на руках. Однако... Мы выплатим все до медяшки. И сверх этого, если потребуется. таким сумасшедшим подыгрывает сам Татес, верно? Боюсь, вам просто не успели сообщить последнюю информацию. Договор с Храмом уже подписан. Ложа на вашей стороне в этой войне. Постарайтесь быть в курсе последних событий, Николас. А я отправлюсь выполнять ваше поручение заниматься отчетами. Кажется, я не занял времени больше, чем у вас было?
Еще одна улыбка и рука в перчатке, протянутая (почти вплотную к руке принца) для прощального рукопожатия, вместо положенного поклона. Впрочем, никто, верно, не посмел бы предположить. что таким образом Антонио уравнивает себя с членом королевской семьи и первым претендентом на престол. Просто так у них, торговцев, принято скреплять договор.
Пока не пожаты руки сделка недействительна.


Речевые особенности

Сказанное в стандартном диапазоне звучания.
Сказанное шепотом, на грани слышимости.

Отредактировано Антонио (2013-09-21 21:15:37)

12

- Промышляют морепродукты больше чем едят? Послушайте, Антонио, а сколько вообще хранятся эти... морепродукты? - вопрос задан, но ответа Николас, кажется, не успевает получить, как не успевает и спрсить, возможно ли так установить пени за торговлю, чтобы они учитывали срок порчи этой самой еды? Каким бы он ни был идеалистом, старший принц Дагора в прошлом, жрец в настоящем, он понимает, что голодные будут всё равно, что... Додумать Николасу снова не дают - дыхание Антонио обжигает ухо и требуется усилие воли на то, чтоб разделить себя и это дыхание. Впрочем, в этот раз - проще, не потому что менее неожиданно, просто в самом Моретти нет того взрывного количества чувств, да и от посторонних не резонирует, погребая под собою, тревога, страх, оживление. С одним существом Николас вполне способен абстрагироваться, заставив себя слушать и запоминать ценнейшую информацию, без преувеличения вкладываемую ему прямо в уши. Как это называется? Оптом.
Слух у Регента отличный и всё, что только Антонио приходит в голову сказать он отлично слышит. А потом кивает в ответ - едва заметно, это вряд ли увидят со стороны, но должен почувствовать тот, кто почти касается губами его уха, кого сейчас снова приходится отстранить на полшага ладонью и чью руку охватывают затянутые в перчатку пальцы.
Николас не считает себя членом королевской семьи, - какой семьи, помилосердствуйте, но и пока был ещё принцем не погнушался бы пожать такой руки, поэтому пожатие его аккуратно, но крепко.
- Не заняли. Вы заняли ровно столько времени, сколько было нужно - я ценю Вашу краткость и насыщенное информацией общение.
Сделка... заключена? Николас вслушивается, проверяя свои и Оценщика ощущения и изменения в эмоциональном фоне- обмануть его довольно сложно, но сейчас он и не слышит обмана, только усталость, которая присутствует в обоих.
- Понадеемся на Татеса, но и сами - постараемся. И ещё... я попросил бы содействия Ложи в одном странном деле. Но не сегодня и не сейчас - это возможно? Боюсь что я не знаю пока, к кому именно мне стоит... обратиться напрямую, - шаг назад ставит точку в интимном разговоре тет-а-тет, возвращая беседу в плоскоть официальных лиц и регламента, к которому, впрочем, Антонио не особенно привязан.
- Ведь Ложа занимается разными товарами, в том числе и закупками, хранением, перепродажей продуктов - не так ли? Мне было бы интересно услышать мнение узких специалистов...

13

- Любой каприз за ваши деньги, Николас. Хотя, может статься, для вас... Ложа отменит это свое правило, - Антонио в свою очередь тоже отступил на шаг, почти зеркально повторяя действия принца и создавая видимость разговора до тошноты приличного. Но лишь после того, как их руки соприкоснулись.
Договор заключен и подписан. Не кровью, конечно, но Тони никогда не питал особого пристрастия к подобным дешевым трюкам. Важен ведь только конечный результат и ничего больше.
Не смотря на уговор о времени, там, за дверями, похоже прекрасно услышали что личная беседа подошла к концу и вернули свои тела на приличествующие им места, а именно: охрана вдоль стен, храмовый служка в уголке. Как будто позволение Регента войти им было вовсе не нужно. Как будто им, в общем-то, было абсолютно безразлично есть в зале Регент или нет.
- Ложа и я к вашим услугам, - Антонио чуть склонил голову. Может быть Николасу и не нужны были такие проявления уважения, но всем тем кто его окружал и излишне пялился по сторонам, такой пример оказался бы точно не лишним. Может быть научатся вести себя в соответствии с положением?
"Окажись они у меня в нужном возрасте, я бы выучил их уважению," - Тони едва удержался, чтобы не коснуться одного, особенно неприятного ему стража и не заставить его... да хоть бы и кукарекать на площади ровно в шесть часов после полудня. Но нет, заниматься подобными шалостями было уже не с руки. Пришлось ограничиться неприятной ухмылочкой и на всякий случай навести об этом господине справки - а то мало ли что.
- Ах да, чуть не забыл! - Моретти развернулся так резко, что будь у него хвост (тот, в который иные дагорцы убирают волосы), то страж бы непременно получил им по лицу. Не смертельно, но достаточно неприятно. Жаль, что хвоста у Антонио не было. - Так вот, морепрдукты могут храниться в леднике достаточно долго. Почти год. А Зимой все станет одним большим ледником. К тому же... порченая рыба пахнет так, что выдать за свежую ее решительно невозможно. В отличие, например, от зерна.
Вроде того, которое в 1200 году Третьей Эпохи в Дагор поставлял Киан. От щедрот своих, не иначе. Тогда из-за отсыревшего зерна вспыхнула эпидемия, которую едва удалось остановить.
Тогда с Кианом у них не было войны. Кто знает какой подарок могли они сделать по такому случаю?
- До встречи, Ваше Высочество, - Антонио уже стоял у дверей и до прощания ему оставалось только переступить порог. - Вы знаете где меня найти. Если потребуюсь.

Отредактировано Антонио (2013-09-21 23:58:06)

14

Важен только конечный результат, - Николас позволил себе едва заметно поморщиться: народу вокруг снова становилось много, голову заполнял гул и скрежет от чужих эмоций. Нужно всё же завершить сегодняшние дела и непременно выбраться на вечер и ночь в Храм, иначе завтра он рискует вовсе не найти сил для того, чтобы выбраться из постели. Сил не физических, а именно решимости.
Иногда жрецу казалось, что значительную часть окружающих, особенно тех, кому пришлось заменить пострадавших от эпидемии и нашествия, неплохо бы ознакомить с правилами поведения в обществе. Однако следующей же мыслью он раскаивался в своих желаниях - выжившие и оставшиеся при нем решительно не были виноваты в своём незнании - следовало быть благодарным им за то, что они делали, а не выговаривать им за то, что они пока не имели шанса изучить.

- Я запомню это, - в голосе регента всё еще оставалось тепло, но интонации сменились на несколько отстранённые, - и непременно воспользуюсь новоприобретёнными знаниями так быстро, как это будет возможно.
Двойное, тройное, многослойное дно у каждого слова и каждой фразы - вслед уходящему Николас только кивнул - он же не слепой, увидит. Он же не дурак - поймёт. Но заострять на том, что именно должен увидеть и понять не-слепой не-дурак регент не стал, напротив - в один шаг вернулся к своей "стоячей кафедре", подзывая жестом служку с бумагами, чтеца и представителя "податного хозяйства".
Вопросами сохранности тухлой рыбы интересы Дагора не исчерпывались - впереди было много работы.


Вы здесь » Последний Шанс » Архив Дагора » [07.01.1440] О вреде демократии