Последний Шанс

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Последний Шанс » Архив Дагора » [11.01.1440] Вы и... чья армия?!


[11.01.1440] Вы и... чья армия?!

Сообщений 1 страница 18 из 18

1

Место: Дагор, дом господина Моретти на Опаловой площади.
Время: 11 января 1440 года.
Действующие лица: Антонио Моретти (а так же слуги и гости его дома), барон Ойгу фон Эргид, а так же его верный Йорик.

Отредактировано Антонио (2013-09-22 21:41:34)

2

Этот новый год был определенно знаменательным для Антонио и совершенно очевидно проходил не так, как вообще проходили любые его праздники последние... лет, кажется, двести.
Для начала, он остался один.
Ну, почти один. Выпроводить Жана оказалось просто - достаточно было выдать ему пару караванных и передать многообещающее послание от красотки, которую он безрезультатно обхаживал вот уже целую неделю. Борг тоже не доставил хлопот, кажется у них намечался какой-то семейный слет. Сложнее всего как обычно вышло с Матильдой, но и от нее Антонио удалось избавиться, пусть и не без потерь - провизией он был теперь был обеспечен настолько, что мог бы закатить целый пир.
Только вот шумного гулянья не предвиделось.
Когда у тебя в подвале сидит зараженный не очень-то тянет праздновать.
Когда это твой лучший друг, отвратительность любого упоминания о торжествах умножается десятикратно... Не говоря уже о том, что он голоден и хочет, наверняка, мяса. А ты наверняка знаешь, что это мясо давать ему ни в коем случае нельзя. Никакой животной пищи, чтобы ни в коем случае не спровоцировать...
Антонио как раз собирался спуститься в подвал и вдоволь навоеваться со своим подопечным, когда его отвлек стук в дверь и настойчивое топание на крыльце. Такой настойчивостью отличались только сборщики податей и посыльные, причем Антонио никак не мог решить для себя кто их них настырнее.
Судя по тому что на пороге топтался посыльный, в счете вели именно они. Кому еще придет в голову бегать по улице в такой день?
Письмо Антонио обменял на горстку медяков и запихнул (бессовестно смяв) в тот самый карман, где до этого лежали монетки. Во второй руке у него был поднос, так что он не оказал письму особых почестей совсем не из чувства мести. А потом все же спустился в подвал.
Когда через час Антонио закрыл за собой дверь подвала, выглядел он не лучшим образом: камзол был разодран и изрядно испачкан, на руках начинали проступать синяки и следы зубов, а письмо, которое он сжимал в кулаке стало... половиной письма. С другой стороны это было не так уж и плохо. Ложка-то и вовсе безвозвратно погибла.
Зато Шандер был, пусть и насильственно, но накормлен. А его состояние можно было смело считать стабильным. 


К сожалению, то злосчастное письмо оказалось не приглашением на прием и даже не угрозами, которые годны были лишь для того, чтобы пускать их на растопку камина. Письмо было от барона фон Эргида, старого знакомца господина Вернера. Сам Антонио помнил его довольно смутно - Ложе приходилось вести с фон Эргидом дела, но барон никогда не присутствовал на собраниях лично, ссылаясь на долгий путь до столицы. Выходило, что последний раз Антонио видел этого... господина, когда был у Вернера на побегушках.
Антонио несколько корил себя, за то что обращал на этого господина недостаточно внимания еще в те времена, когда Юджин был жив и здоров - это здорово бы упростило дело. А теперь ему оставалось сидеть и ждать "одиннадцатого дня января", когда барон соизволит "с армией"... "остановиться у вас" и думать, где же ему эту нугрову армию разместить.
Срок меж тем приближался...

Отредактировано Антонио (2013-09-21 22:45:00)

3

Утро выдалось хлопотливым. Дагор принял барона с той вежливостью и корректностью, которая может изрядно потрепать даже самые закаленные нервы. Въехать в город. Доложить о себе и своей дружине коннетаблю. То есть помощнику помощника коннетабля. И да, этот парень долго не мог понять, как однорукий гоблин оказался бароном и вздумал «уточнить о нем» у начальства.
Зато начальство признало барона фон Эргида сразу, выдало стопку макулатуры, подлежащей немедленному ознакомлению. Хорошей новостью было то, что его дружине выдавали койки
в армейских казармах – это означало, что господин Моретти, да что там, сам Ойгу избавится от нескольких десятков непонятно кому нужной свиты. Плохой новостью было то, что такая же койка в «отдельной казарме боевых магов» пологалась непосредственно барону. Просто, любой постоялый двор лучше койки в «казарме боевых магов Дагора». И дело даже не в том, что там тесно в принципе, а в том, что там тесно амбициям всех этих величайших из недооцененных магов Дагора в истории… А таковых в «казарме» откровенное большинство, а значит селиться в эдаком приюте умалишенных и огнеопасных возможно лишь тем, кто планирует хорошенько поразвлечься на дуэлях, эдак трижды - четырежды в день. А Ойгу был дуэлями сыт по горло. Так что пришлось очень долго и корректно объяснять, что у него в Дагоре много дел, и что он уже снял дом, и что ему не требуется койка так любезно предоставленная армией.
Самой плохой новостью было то, что на всем этом нужно было поставить свой автограф. Управляющий, подделывающий роспись фон Эргида остался в поместье, потому гоблину пришлось произносить свое эа фа кани и деревянной левой рукой выводить вензельки. А так как заклинания хватало ровно на три с половиной подписи, а бумаг был целый ворох, то заклинание пришлось раз за разом повторять.
Затем надо было проследить, чтоб дружину расквартировали более-менее компактно. Рявкнуть им напоследок напутствие. Нет-нет, дело не в том, что солдатня пустится во все тяжкие: девочки, карты, алкоголь – в Дагоре от этого воздержаться смог бы лишь слепоглухонемой труп, не иначе. А вот чтоб бравые солдатики не устраивали поножовщины - было крайне желательно.
Из неофициальной части было заглянуть в кадетский корпус, ибо надо было узнать как дела у сына, и заодно выбить максимально возможное количество дури из его юношеской головы. Вышло у барона это отвратительно: фон Эргид младший заявил, что вообще, если его на войну не пустят, он сам сбежит, и никакие угрозы от отца, наставников или самого Татеса его не остановят. И что самое обидное, его ведь даже за уши потягать Ойгу не мог – вымахал его сынок, ничего не скажешь.
И только уже после полудня, уставший и зверски голодный гоблин добрался до Опаловой площади. Хорошо хоть Йорик весь день вел себя тихо – если б мулу вздумалось бы встать да постоять посреди улицы, Ойгу рисковал бы или умереть с голоду, или с досады перекусить собственным скакуном. Спешившись, фон Эргид постучал в дверь.
- Эй, есть кто дома?

4

Одиннадцатый день января подкрался к Антонио незаметно. Ну, почти.
Дела государственные занимали его ровно настолько, что рухнув в холодную постель накануне означенной даты, он успел подумать, что надо бы подняться утром пораньше и хоть немного привести себя в порядок. Все-таки не каждый день у него квартировали бароны с дружинами.
С пробуждением, конечно же, ничего не вышло. Тони проснулся только когда из подвала послышался недовольный вой - проснулся и порадовался тому, что стены в его доме достаточно хорошо задерживают звук, иначе вокруг него уже стояла бы толпа горожан с вилами и факелами, несколько разреженная инквизиторами. А такое пробуждение мало кого может обрадовать.
В этот раз на кормежку ушло гораздо меньше времени. А все от того, что Антонио пропустил положенное время и Шандер проголодался так, что готов был съесть даже самую безвкусную кашу - лишь бы была горячей и набивала желудок. Впрочем, это нисколько не помешало ему попытаться закусить рукой старого друга, но веревки пресекли эту попытку на корню. Мяса в рационе больного не прибавилось ни на грамм.
За три часа до полудня Антонио даже удалось умыться, побриться и даже найти в шкафу еще не заштопанный камзол (его мимолетно посетила мысль, что пора наведаться в гости к портному, но нынче было недосуг) и приличного вида сорочку.
За два часа до полудня, Антонио сидел в кресле в гостиной, разбирая накопившиеся письма - из тех, чья участь оказалась более счастливой - и изо всех сил сохранял присутствие духа. В конце концов, барон ничего не говорил о времени прибытия. Или эта информация безвозвратно погибла от зубов Шандера.
За час до полудня Антонио уже всерьез предполагал, что письмо от барона было рождено воспаленным мозгом какого-то шутника. А учитывая последние события, с такими вещами могли шутить только двое, один из которых сейчас места себе не находил из-за потери сына, а второй... второй сидел в подвале и не имел никаких сношений с окружающим миром.
От мыслей о собственном сумасшествии, Антонио удерживала только половинка письма с печатью барона фон Эргида, которое лежало перед ним на столе.
За час до полудня Антонио уснул. Прямо в кресле.
А проснувшись от стука в дверь - бросился лично встречать дорогих гостей. Тем более что до возвращения прислуги оставалась еще пара дней.
- Барон... - Антонио распахнул дверь и удивленно воззрился в пустое пространство. А потом перевел взгляд на мула, задумчиво поводящего ушами, и уточнил. - ...фон Эргид? С... армией?
Его уверенность в собственном здравомыслии таяла как утренний туман.
Барон же, в силу разницы в росте (о которой господин Моретти решительно позабыл!) лицезрел застегнутый на все пуговицы камзол, где-то на уровне живота радушного хозяина.
Татес мог гордиться своей паствой - ситуация была абсурдной донельзя.

5

Дверь открывать не спешили, и мысли лейтенанта армии Его Величества вернулись к мрачной перспективе «специальной казармы». Впрочем, едва ли мысль успела укорениться в сознании гоблина – дверь была открыта и барон фон Эргид встретился с… дорогим камзолом. Пуговицы блестели на солнце и откуда-то сверху доносились слова приветствия. На родовых землях фон Эргидов проживали компактно гномы и гоблины – Ойгу придется потратить некоторое время, чтоб привыкнуть отходить от открывающейся двери так, чтоб встретится взглядом с собеседником было физически возможно.
Йорик на обращение к нему демона отреагировал благосклонно: слегка кивнул и дернул ухом. И даже не попытался пожевать камзол Антонию, что было на самом деле верхом учтивости с его стороны.
Гоблин тем временем отошел на несколько шагов, дабы рассмотреть воспитанника Юджина. Надо сказать, что время, не пощадившее Вернера и начинающее косить шевелюру самого Ойгу, обошло Антанио стороной – барон запомнил юношу именно таким – нескладный, смуглый, разве что побрякушки свелись к единственному кольцу в ухе. И голос разве что стал еще более хриплым.
- Приветствую вас, господин Моретти, - гоблин обнажил острые зубы, растянув губы в улыбке, - и нет, от своей дружины я вас избавил. Вот только от себя не удалось.
«Глава Медной ложи… надо же. Вернер воспитал славного парня. А ведь это через Юджина я организовывал сбыт серы в Киан. Так что вполне может быть, что я обязан своими южными прибылями этому мальчугану. Кстати говоря, а где его слуги?»
Фон Эргид покосился на своего скакуна, затем перевел взгляд обратно, на Антонио.
- У вас есть конюшни поблизости, а то еще чуть-чуть и Йорик поднимет бунт.
Собственно мула Ойгу знал хорошо, и понимал, что его боевой скакун может выкинуть такое, что Дагор вспоминать об этом будет еще года два. Просто везение, что он еще ничего не учинил… или гоблин просто не уследил еще?

6

Возможно, с тех пор как они встречались в последний раз, внешне Антонио почти не изменился, зато повзрослел и научился не теряться даже в обществе самого короля. Что уж говорить о баронах, с которыми они, пусть и шапочно, уже были знакомы.
- Рад видеть вас в Дагоре, милорд, - Антонио говорил совершенно искренне. - Надеюсь, что ваши солдаты не будут слишком скучать без вас и мы обойдемся без серенад под окнами.
Во-первых, потому что он и впрямь был рад приезду фон Эргида, пусть и поводом ему стали приготовления к войне. С другой стороны, какой дагорец откажется принять участие в этой увлекательной забаве, сулящей удачливым немалые барыши?
Во-вторых, сам факт того, что он видит то, что в действительности существует, вообще радовал неимоверно. С возвращением, самообладание!
Проблем с мулом Антонио не опасался: в его жизни встречались мистчане с поистине ослиным упрямством, капризные дамы, уверенные в своей правоте мужи и норовистые лошади. Со всеми ними, так или иначе, Антонио смог найти общий язык. Когда с этим возникали трудности в ход шел гипноз. Йорик рисковал испробовать это на себе. Разумеется, только в том случае, если в его планы не входило вести себя прилично.
- Конюшня во дворе, нужно обойти дом. Простите, я совершенно потерялся во времени и отпустил слуг до завтра. Так что устраивать вашего скакуна суждено мне, - Тони улыбнулся и потрепал мула по жесткой щетке гривы. С животными, исключая крыс, отношения у него складывались, по большей части легко и непринужденно. Особенно когда он не претендовал на их хозяев. А Ойгу фон Эргид определенно не входил в сферу личных интересов Моретти. - Можете проходить в дом и отдохнуть у камина, пока я покажу вашему другу его временное пристанище и познакомлю с соседями.
"Только не спускайтесь в подвал" -  чуть не слетело у него с языка. Но Антонио вовремя одернул себя, памятуя о том, что подобные просьбы как правило только подстегивают неуемное любопытство и довольно часто приводят к закопанным под шиповником трупами. Впрочем... обстоятельства складывались таким образом, что закапывать было бы нечего.
- Но я был бы рад, если бы вы составили мне компанию. Вдруг он, - Антонио кивнул на Йорика, который покуда послушно трусил в поводу и не выказывал ни малейшего признака неудовлетворенности жизнью. - Решит, что я крайне подозрительный тип и не захочет никуда со мной идти? Хозяйская рука будет как нельзя кстати.
Конечно, было не слишком вежливо заставлять барона самому заниматься своей... так сказать, лошадью. Но показаться грубияном (и экономящим на прислуге жмоте!) казалось Антонио не таким уж и страшным. В конце-концов он может позволить себе некоторую прямоту, почему нет?
Идти до конюшни было всего ничего. Устроить мула в денник и задать ему корма - тоже казалась задачей не из трудных. А Ойгу не был похож на того, кто боится лишний раз ударить пальцем о палец.

7

Двуногий говорил подозрительно много и уже обращался совсем к другому адресату – в общем, вел себя подозрительно, и ничем свои действия не оправдывал. Ни тебе сахарку, ни овса в зубы, а уже лезет в гриву! Йорик сменил благосклонный порыв зажевать камзол нового знакомца на уязвленное и горделивое пыхтение, выпятил вперед лоб, закрыл глаза и замер – только левое ухо подрагивало слегка.
- Мы народ провинциальный, не гордый, - поспешил спасти хозяина Ойгу, - не обидчивый, - последнее было адресовано именно скакуну, морду которого фон Эргид отвернул от главы Медной ложи, перехватив стремена, - так что главное – чтобы вы, господин Моретти, смогли меня накормить. Ибо определить жеребца в стойло да отсыпать ему овса – это я одной левой… А что до стряпни: повар из меня такой, что я сам свои произведения есть боюсь, вам и подавно не посоветую…
Монолог этот происходил уже в пути, когда гоблин буквально тащил за собой опешившего мула. Йорик разрывался между желанием злобно отомстить всему Дагору разом и осознанием того, что хозяин его поводов для обид вроде бы не дал – но, всё же, шел. Обозначенная конюшня находилась ровно там, где и указал Моретти.
- …Что не мешает мне угостить вас Кианской медовухой, - то, что погреба Антонио Моретти полнятся лучшим алкоголем со всего Миста, не было секретом ни для кого в Дагоре. Однако есть вещи дорогие, качественные и знаменитые, а есть домашние и проверенные. Собственноручно гоблином проверенные.
Жеребец неохотно, но всё же слушался барона, не забывая коситься на любителя помять гриву.

8

Ойгу фон Эргид тащил Йорика за собой, в то время как Антонио оставалось тащиться следом - на поводке из поводьев. От конфуза его спасли длинные ноги. Ему удалось в несколько шагов обогнать гостя и сделать вид, что так оно и было задумано.
- О, насчет провианта не беспокойтесь. Я всеяден, - рассмеялся Тони, отвоевывая рукав у недовольного мула и предлагая ему взамен кусочек подсоленного хлеба. - Но чтоб вы были спокойны, мою кухарку невозможно выставить из дома, пока она не убедится в том, что я не умру с голоду вместе с потенциальными гостями этого дома. Чудная женщина, но такая наивная... Все еще считает что я недоедаю.
Конюшня, меж тем, встретила их мягким светом, проходящим через слуховые окна, запахом соломы, перестуком подков и тихим ржанием - заскучавшие без внимания кобылы заинтересованно приветствовали нового знакомца.
С устройством Йорика Антонио вполне справлялся сам. Разве что завести в денник и расседлать его предоставил владельцу - терять еще один рукав не хотелось. Не сказать, что Антонио был в восторге от подобных занятий, но ничего страшного в этом тоже не видел. Тем более, что ему отлично запомнились прежние времена, когда о такой работе ему только мечталось.
Как, кстати, и о медовухе.
- Не смею отказываться от столь щедрого предложения, милорд. Тем более что нам не помешает согреться, глядишь и разговор пойдет живее и приятнее, - Антонио почти автоматически скопировал манеру Ойгу говорить, а засыпав в кормушку жеребца вдосталь овса, утер со лба воображаемй пот. - А теперь в дом. Я и так нарушил все правила гостеприимства, не хватало еще пытать вас остывшим обедом.
К чести обеда, он оказался не только горячим, но и до неприличия вкусным, как впрочем и все, что выходило из под рук Матильды, но барону фон Эргиду только предстояло это узнать. Единственным минусом обеда оказалось лишь то, что поговорить во время него у них так и не получилось: отвлекаться от таящего во рту жаркого на разговоры было бы просто кощунством.
До беседы Антонио с бароном добрались лишь к ранним зимним сумеркам.
Весело потрескивал огонь в камине, медовуха согревала желудок и горло, а кисет с табаком ждал своего часа на низком столике, который Антонио больше ста лет назад вывез из Кеху.
- Не думал, что все так удачно сложится, но ваш приезд оказался как нельзя кстати, милорд, - Антонио сидел в кресле и катал между пальцев медяшку, выбирая момент, когда следует задать правильный вопрос. - Война войной, а торговля идет своим ходом, не так ли? Не припомню, кажется, в последнее время Киан не экономил на ваших товарах?

9

Вкусную еду принимают даже с рук подозрительных типов, которые отчего-то еще и за поводья держаться. Йорик, умудренный житейским опытом, жевал хлеб и даже не упирался когда его волокли в неизвестном направлении… которое, впрочем, очень быстро перестало быть неизвестным. Когда аромат соломы переборол все остальные запахи, Йорик даже заторопился и стал всячески помогать своим конвоирам.
Гораздо дольше Ойгу возился с седлом. Провоцировать мула было глупо – если уж Антонио ему не понравился, то привлекать его в помощь опасно для его камзола, не говоря уже о синяках да ссадинах. Да и «эа фа кани» вышло коряво, рука не хотела слушаться, что только добавляло неудобство.
- Представляете, как я буду делать это в походе? – только и смог пошутить гоблин, - думаю, до начала второй ночной смены.
Зато Татес наградил фон Эргида за труды сполна. Жаркое, было восхитительным, и Ойгу, хоть и он был благородного воспитания, пришлось сдерживаться, дабы не проявить знаменитые «гоблинские этикет и чистоплотность» - балансируя на грани хорошего тона барон уплетал за обе щеки.
Однако в случае Ойгу – набитый рот еще не повод молчать. Похвалить домашнюю кухню можно и с помощью дара, телепатически:
- Что я вам скажу, с выбором места, где гостить я не ошибся. И компания приятная, и кормят изумительно. Сумей я переманить вашу кухарку к себе – быть мне новым главой Медной ложи. Так что передайте ей, что если захочется пожить на берегу моря…
Впрочем, выбирал Ойгу место, где гостить как раз не наугад. Гоблину важно было обсудить с Моретти нюансы внешней торговой политики Дагора – а оценивать ситуацию лучше, чем Антонио, в самом Дагоре никто не умел. Во всяком случае, но уже был в курсе…
- До сих пор всё шло просто отлично. В связи с беспорядками внутри Киана промышленность там развивается вяло, а сера алхимикам да некромантам для экспериментов нужна качественная… Вот и возим потихоньку – у меня объемы больше, чем у кехуанцев, да и в качестве очистки островитяне уступают, - Ойгу говорил неторопливо, так же размеренно набивая трубку, - так что цены диктую я… С войной вот не знаю – не думаю, что кианцы станут жечь свои леса, так что особого навара оттуда ждать не приходится – разве что Киан и Дагор разом сговорятся забыть обо мне. Впрочем, первое, что я сделал, когда узнал о походе – отдал приказ скупать исключительно провизию… - фон Эргид улыбнулся, выпустив дым через нос. Такой себе смуглый и ушастый миниатюрный дракон перед камином, будто нарисованная угольком карикатура.
Гоблин говорил честно – вся информация очень легко проверялась, да ему и впрямь интересно, что же скажет главный оценщик Дагора…

Отредактировано Ойгу фон Эргид (2013-10-05 00:09:11)

10

Барон не был одинок в своем желании переманить Матильду на новую кухню. После обеда два гостя из трех повторяли Антонио те же самые слова, разве что посулы различались - одни предлагали пожить у моря, вторые подышать горным воздухом, а третьи зазывали испробовать в ее "колдовстве" редкие кехуанские специи. После ужина это случалось с тремя гостями из трех.
Ответ кухарки на подобные предложения (иные наглецы набирались смелости делать их вслух) тоже был неизменен. Это была пожалуй самая верная женщина из всех, что встречались в жизни Антонио. Даром, что незамужняя и при сыне. Впрочем, Антонио никогда не интересовался, был ли у нее муж, считая это совершенно лишней и бесполезной для себя информацией.
А потому на мысленную шпильку от Ойгу, Антонио даже бровью не повел, продолжая с увлечением пережевывать ужин. Только погрозил мимолетно пустой вилкой, мол, не шалили бы вы, милорд, у вас ведь такая ревнивая жена.
В отличие от жаркого, медовуха нисколько не мешала беседе и на пару с огнем в камине, прекрасно согревала не только горло, но и руки. Как и отличный табак, впрочем.
- Мне бы хотелось верить, что серу они покупают только для экспериментов, - произнес Антонио, прислушиваясь к тишине в подвале и несколько напрягаясь. Оставалось только надеяться, что барон этого не заметит, а если и заметит, то не спишет на недоверие к своей персоне. - Но вы, к сожалению, не можете дать гарантий, что ваш товар не используется для других целей. Таких гарантий никто не может дать, но я все же посоветовал бы вам сократить поставки насколько это возможно.
Несколько колечек сизого дыма поднялись к потолку. Едва слышно скрипнула половица в кухне - Антонио был готов поклясться, что в эту пору в доме никого быть не должно. Никого, кто играет на музыкальных полах мастера Линталли так тихо. Дверь чуть приоткрылась.
Пальцы Антонио сами собой стиснули подлокотник, а заострившиеся ногти оставили на нижней грани никому не заметные борозды.
- Если я велю бежать к окну, бегите, - почти без пауз прошипел Антонио и уже был готов закрывать барона собой, надеясь больше на свою броню, чем на воспоминания Шандера.
Но спасать никого не пришлось. Вместо изрядно потрепанного мужчины в комнату грациозно и с чувством собственного достоинства вошел кот. Он был потрепан еще больше Шандера, а масть его лишь с великим трудом можно было назвать "предположительно белой". И все таки это был Рипо, собственной персоной.
Потому что только Рипо мог запрыгнуть к Антонио на колени так, будто он делает Главе Медной Ложи одолжение. Но погладить его все равно решительно необходимо. А еще накормить, отмыть и вернуть безутешному хозяину в целости и сохранности.
Антонио, конечно, погладил. Он еще никогда не бывал так рад видеть Рипо как в эту минуту.
- Простите, милорд... Со всеми этими беспорядками я стал невозможно нервным, - он готов был оправдываться, только бы не отвечать на вопросы о том, что же в действительности заставляет его так трястись от страха. С другой стороны, ответ на этот вопрос был у всех на устах. - Так вот... Будь я на вашем месте, я бы вообще прекратил поставки. Или привез бы плохой товар. Чтобы их эксперименты пошли прахом. Желательно вместе с ними, - почесывая Рипо за рваным ухом продолжил Антонио уже куда спокойнее. - Разумеется, это могло бы повредить вашей репутации как торговца. Но, несомненно, улучшило бы вашу репутацию как военного.

11

Медовуха приятно согревала гортань, и можно было сосредоточиться именно на этих ощущениях. Господин главный Оценщик Дагора говорил о гарантиях, вещах столь же преходящих, как и послевкусие после хорошей выпивки. Гоблин почти заставил себя оставить бокал, чтобы не разнежиться совсем – как-никак, они обсуждают дела. Да и Моретти выглядит напряженным…
- Гарантий вам сам Татес не даст, - улыбнулся барон, - а вот провести оценку…-
Ойгу резко замолчал, увидев тревогу в глазах собеседника. Это была чуйка военного, привыкшего к борьбе с повстанцами и бунтарями – а значит к засадам и ловушкам – и лейтенант уже предполагал, что ему скажет глава Медной Ложи, как только тот открыл рот. Нет, содержание фразы оказалось почти противоположным, но суть сообщения – «нас атакуют» была передана так же, как гоблин себе и представлял.
«Кого может опасаться Моретти? Конкуренты? Личные враги? Или может нового нашествия мертвяков?» - с этими мыслями гоблин подался вперед, перенося собственный вес на ноги. Таким образом, боевой маг был готов мигом выскользнуть из кресла. Одновременно с этим фон Эгрид развернулся корпусом к двери, готовый встречать гостей. Совет об окне был откинут за очевидной непригодностью – скакать через подоконник однорукому коротышке всё равно долго и затруднительно. А вот обезвредить вероятных противников магией – вполне…
Сначала Ойгу оторопел от одного вида вошедшего. Что-то ему в ситуации показалось явно неправильным. Когда же предположительный противник грациозно запрыгнул к Моретти на колени, и до сознания барона дошло, что это просто кот, гоблин расхохотался. Зычно и заливисто, вновь откинувшись на спинку кресла.
- Право же, господин Моретти. Судя по вашей реакции, за вами гоняется половина кошачьего населения Миста, - рука вновь нащупала бокал, и вот медовуха снова разлилась по нутру барона.
- Так вот насчет оценки ситуации… Вы ведь прекрасно понимаете что контролировать рынок и контролировать рыночную цену – разные вещи. Если сократить поставки – во-первых, это подозрительно, во-вторых – это никоим образом не повлияет на количество ввозимой серы – кехуанская продукция годится для диверсий ничуть не хуже моей. За что я могу ручаться – спрос на серу не увеличивался с марта тридцать девятого года. Если кианцы и готовятся жечь собственный лес – то явно не за счет моего материала.
Интерес для фон Эгрида представляла не сама складывающаяся ситуация в сфере торговли, а именно оценка Моретти. Пренебречь деловой репутацией в пользу военной – такой прогноз мог даваться в преддверии коллапса экономики или гражданской войны. А это наоборот, означало, что надо выжать максимальную выгоду из ситуации сейчас, а дальше ориентироваться по ситуации.
– Что же до предполагаемой вами диверсии… для этого нужен не плохой товар, а хороший диверсант, - глаза гоблина озорно блеснули, - не знаете ли подходящей для этого дела особы?

Отредактировано Ойгу фон Эргид (2013-12-08 15:01:39)

12

Ну разумеется это было смешно. Кому угодно было бы смешно смотреть на взрослого мужчину, который почитает кошек за самую страшную напасть в мире и готов сражаться с ними не щадя живота своего. Правда в этот раз пострадали скорее колени, о которые Рипо сначала вытер грязные лапы, затем не менее грязную шерсть (а, значит, оставил на темном сукне не только пятна, но и чудеснейшие по красоте шерстяные узоры), а в довершении всего с удовольствием поточил когти и был таков. Бежал он, впрочем, недалеко - ровно до третьего кресла - из чего Антонио сделал вывод о том, что Рипо не только совершенно не раскаивается в содеянном, но считает что поступил совершенно верно и впредь будет поступать соответственно. И еще о том, что не все кошки одинаково... кошки. Теорию эту развить ему не удалось - барон все же требовал к себе определенного внимания. Да и разговор у них перешел к той части, в которой слишком долгое молчание могут счесть за неосведомленность.
А после случившегося - еще и за обиду.
- Боюсь вас разочаровать, милорд, но нет. Только те, что родом из Киана. Ума не приложу, чем я им так насолил, - улыбнулся Антонио, переводя все в шутку. И залил ее медовухой, чтобы не казалась такой горькой. - А что до диверсанта... Помилуйте, я всего лишь торговец, откуда мне знать о тех, кто горазд проворачивать такое. Вот разве что один ваш знакомец на это годен.
"И вправду, - подумалось ему, - разве он не делал такое не один раз и каждый, ну, хорошо, почти каждый, раз выходил сухим из воды, змеиный сын".
Простым торговцам не следовало знаться с такими господами, видит Татес. Их дело сбывать товар и не совать свой нос куда не следует, если они не хотят его лишиться. И головы, на которой он сидит, тоже. Но иметь кое-какие сведения никогда не помешает. Главное с умом пускать их в ход.
- Я думаю, что это может заинтересовать одного господина. Нуартье, вы, кажется, знакомы с ним? - Антонио поставил стакан на стол и сцепил руки в замок. Медовуха была хороша, запъянеть с нее было сложнее чем оседлать норда, но ее время, тем не менее, прошло. - Если вы сделаете ему предложение поработать в таком ключе, я бы настоятельно рекомендовал ему согласится. Потомучто его жизнь в Дагоре в последнее время сильно возросла в цене. И из-за этого, я бы не дал за нее и ломаного медяка. А поездка в Киан, в случае удачного исхода, может стать очень весомым аргументом в том, чтобы он как минимум продолжал жить. Насчет долго и счастливо не поручусь, но жизнь сама по себе стоит... многого.
"Уехать сейчас, было бы для него лучшей возможностью не только сберечь шкуру, но и отвести беду от Леонгардов. Будет очень жаль, если они попадут в опалу только за знакомство с тобой, Дорн. Стефания могла бы блистать при дворе и получить своего принца всего то лет через десять", - монетка появилась в руке Антонио буквально из воздуха. Баловство, которое он иногда мог себе позволить, чтобы слегка разрядить ситуацию или заполнить неловкую паузу. Щелчок пальцев и караванный вертится в воздухе, а потом звонко падает на стол. Ладонь в перчатке накрывает ее в тот же момент, не давая барону рассмотреть что выпало. - Да и бросить кость Инквизиции было бы совсем не лишним. Но решать не мне. Не отправлять же его в Киан связанным, это уже так избито".
- Что скажете, милорд? Эрго или решка - готовы вы сделать господину... диверсанту предложение или у вас есть другая кандидатура?

13

Ойгу осекся – он давно не произносил вслух риторических, на свой взгляд, вопросов. Что же случилось теперь? Ослабление деловой хватки – теперь не изменение дел с Кианом представляются не настолько выгодными. Военные рефлексы срабатывают, когда рядом пугаются кошки. Перед походом приходят мысли о безопасности только лишь собственного сына, и никаких абсолютно – о военном успехе. Неужели это и есть наступление старости?
Однако слушать размышления воспитанника Юджина было куда приятнее собственных мыслей.
Ойгу хитро прищурился. Господин Моретти осведомлен о его связях с Дорном Нуартье? Это ясно, контрабанда не проходит мимо Янтарной ложи. Однако главный Оценщик Дагора только назвал контрабандиста и работорговца – подходящей кандидатурой для военной диверсии… То есть сам Антонио полагал, что этот змей не только в состоянии провернуть вышесказанное, но на него еще и можно положиться. А это вызывало улыбку.
- Эрго, - почти машинально проговорил Ойгу, - в вопросах подброшенной монетки я никогда не доверяю решке…
Барон сделал паузу, присосавшись к трубке.
- Что же до военных задач - я никогда не ставлю перед гражданскими. Да и в данном случае, в этом нет необходимости. В распоряжении Дагора есть одна из самых крупных разведывательных организаций Миста.
«Или это мы в ее распоряжении» - мысленно заключил фон Эгрид. Впрочем, эту мысль он не транслировал. Может быть хватка гоблина и ослабла, но не бесследно пропала: хочешь высказать мнение об инквизиции – высказывай его самому себе.

14

Антонио не улыбался и даже выглядел слегка... недовольным. Или раздраженным. Будто он битый час расписывал покупателю прелести контрабандного товара, а тот слушал, улыбаясь и кивая, а в итоге оказался работником таможни. Или глухонемым.
Если бы Антонио не был осведомлен о связях фон Эгрида с Нуартье, то не во главе Медной Ложи ему было бы место, а на подземном кладбище. Потому что тем, кто живет в нищете нужно быть осмотрительными, чтобы протянуть еще один год, но тем, кто выбрался из грязи и забрался высоко стоит быть осмотрительными вдвойне - чем выше ступенька, тем легче упасть с нее и сломать себе шею. Не без чужой помощи, разумеется. Чаще всего эту помощь оказывал тот, кому потенциальный мертвец доверял больше всего. В Дагоре доверие имело подчас неоправданно высокую цену.
Так что Нуартье Антонио не доверял, но считал, что с ним вполне можно вести дела. Главное - не щелкать клювом и не вестись на приманки. И именно поэтому он хотел отправить его куда подальше. В Киан, скажем. Если все сложится хорошо, быть может этот змей даже осядет там, а это значит, что у Антонио появится еще один повод заглянуть в Киан после войны.
А первый повод, конечно же, Кошки. И Эйолас, которая, как говорили, тоже не сидела сложа руки. Или в случае с ней, правильнее было бы сказать "ноги"?
Но все это было... пустым, потому что барон, кажется, слушал его, но совсем не слышал, думая о чем-то своем. Иначе стал бы он всерьез отвечать на вопрос о том что выпало?
Пауза потонула в клубах дыма. Антонио молчал, ожидая завершения фразы.
Для того чтобы накрывать монетку ладонью, ему пришлось наклониться и вытянуть руку к столу, так что их с бароном глаза теперь находились практически на одном уровне. А когда барон заговорил вновь, вторая рука господина Моретти громко ударила о стол - определенно, он был крайне раздражен - еще до того как тот умолк. Это было невежливо - чуть более чем полностью.
- В распоряжении Дагора есть одна из самых крупных разведывательных органи...
- О которой всем прекрасно известно! - а вот повышать голос, наверняка, совсем уж не стоило, но на этой мысли Антонио поймал себя слишком поздно. - Этого от нас и ждут. Этот ход настолько очевиден, что его и ребенок раскусит, а в кианском Лагере сидят далеко не дети. Да и жрицы не овцы, а волки в овечьих шкурах. Все не то, каким кажется, барон, - сказал он уже спокойнее.
Пар был выпущен, а то как это могло ему аукнуться в будущем, Антонио предпочитал думать, но не прямо сейчас.
- Все не то, каким кажется, - повторил он снова, поднимая монету и проворачивая ее в пальцах перед глазами фон Эгрида. - В вопросах подброшенной монетки не доверять стоит не решке, а тому кто ее подбрасывает.
Эрго на монете не было вовсе. Решка была выбита на обеих сторонах.
Краем сознания Антонио пытался припомнить, не колесование ли, которого он так удачно избежал с месяц назад, ожидает его за оскорбление знатной особы, но к сожалению уложение о наказаниях было той информацией, которая никак не хотела держаться у него в памяти.

15

Фон Эгриду не доверяли. Бестактность, проявленная главой Медной Ложи могла бы задеть аристократа, будь он на двести лет младше. А если бы Ойгу был младше на двести пятдесят лет – то за подобное оскорбление гоблин пожелал бы получить удовлетворение… Однако дни минувшей молодости были далеки, и делец за долгие годы научился держать себя в узде. За редким, приятным исключением собственной семьи.
- Вы получили отменное воспитание, господин Моретти, - Ойгу оставался невозмутим, - и прекрасно понимаете Дагор. Однако, если бы на войне работали законы Янтарной Ложи, пасынки Татеса давно бы властвовали над всем Мистом.
Ойгу лишь улыбнулся, наблюдая за монеткой.
- Поймите меня правильно, решка – это профиль смертного. Даже если ваш смертный дважды подходящий для задания, это – всего лишь одна жизнь. А эрго – это символ. Символы остаются в памяти много дольше чьей бы то ни было жизни.
Господину Моретти предстояло еще узнать, что лучше слыть простаком, чем однажды им оказаться. Мудрость, стоившая гоблину правой руки. Гоблин встал с кресла, и подошел к коту. Рука медленно приблизилась к его уху, намереваясь приласкать животное, всего несколько минут назад казавшееся смертельной угрозой.
- Вы сами прекрасно знаете, в чем именно вы лучший. И не занимаетесь тем, что вне вашей компетенции. Я тоже соизмеряю свои силы, Антонио. Моя левая рука может выполнить лишь ограниченное количество действий и чрезвычайно опрометчиво вкладывать в нее монету, даже с двумя решками...
Разговор был абсурден и непонятен. Оба участника обсуждали проблему за пределами их компетенции. Безусловно, лейтенант армии Его Величества должен сообщить о возможности этой диверсии начальству. Безусловно, это отрицательно скажется на его репутации – однако не более, чем тот факт что фон Эгрид – верноподданный Дагора. Безусловно, узнаваемость инквизиции для жриц Зибилле – это забота самой инквизиции, а не двух торговцев и одного контрабандиста… Ну надо же! Старый гоблин точно начал терять хватку, ведь это же было очевидно.
«Если только у кого-либо нет личной заинтересованности в том, чтобы Дорн Нуартье оказался в Киане» - хитро прищурился гоблин, транслируя мысль собеседнику.

16

Глядя на непроницаемое лицо барона Антонио почувствовал себя неловко. А чуть позже, к чувству неловкости, добавился еще и стыд, хотя сам он привык считать что начисто лишен подобных ощущений. Он повел себя как юнец, отчего-то решивший, будто разбирается во всем на свете, позабыв, что его собеседник куда старше и, с этим не поспоришь, мудрее его самого.
И все же, замечание о его "прекрасном воспитании" неприятно ударило по самолюбию.
"Ну разумеется, ведь вы, барон, родились в семье с родословной и с пеленок выучили как стоит себя вести в приличном обществе", - едко подумал Антонио, но смолчал. К тому же это была правда. Как ни бился Юджин Вернер, делая из уличного оборванца того, кто сможет и в высшем обществе Дагора быть как дома, как ни пытался Антонио соответствовать его строгим требованиям... улица все равно временами вылезала наружу. Иной раз это играло на руку, но в такие моменты как этот, едва не заставляло краснеть.
- Я понимаю, ваша светлость. И прошу прощения, - эти слова давались Антонио не очень-то просто, но судя по всему были искренними. - Вы правы, законы Янтарной и Медной Лож не подходят для войны. Но если бы я оказался на месте ваших солдат, то мне было бы легче отдать жизнь взамен другой жизни, чем за символ, который возможно не стоит ни гроша. Но мы с вашими солдатами, вероятно, сильно отличаемся друг от друга.
Будучи животным с болезненным чувством личного пространства и особым недоверием ко всем двуногим в принципе, Рипо увернулся от руки фон Эгрида и не лишенным грациозности движением перебрался на спинку кресла, расценив, что там его кошачье величество уже никто не потревожит.
Соизмерять силы. Знать в чем ты действительно лучший. Антонио только невесело кивал на слова Ойгу фон Эгрида, одновременно признавая его правоту и понимая, что сам он, Антонио Моретти, своих сил, кажется, не рассчитал. Но выпрягаться из ярма лишком поздно. Какая жалость.
- Рад что эта мысль пришла к вам в голову, ваша светлость, - табак в трубке успел прогореть и Антонио не слишком утруждая себя, попросту вытряхнул его в стоящую на столе плошку. По цвету она напоминала потемневшую от времени кость, а на деле ею и являлась. Это была верхняя часть черепа нугхара, из тех что некогда обитали в подземных галереях Дагора. За охоту на них Антонио пришлось выложить немалую сумму, но дело того стоило. Так может и теперь стоит выложить хотя бы часть правды, чтобы убедить барона оказать небольшую услугу? - Я действительно заинтересован в том, чтобы этот господин оказался подальше отсюда. Видите ли, он обладает одним неприятным качеством - крайне быстро наживает себе врагов. Весьма влиятельных, надо сказать. И мне бы очень не хотелось, чтобы из-за него пострадали ни в чем-не повинные дагорцы.
Теоретически, термин "невинный" по отношению к дагорцам был применим с трудом. Иные мистчане всерьез считали, что быть дагорцем это почти одно и то же, что и быть проходимцем. Как правило, они оказывались правы, но... Стефания! Стефания была тем исключительным случаем, когда правило не срабатывало.
Итак, финальная точка.
"Ну же, барон! У вас ведь есть сын и вы наверняка не раз смертельно тревожились за него. Вы должны понять."
- Дети, ваша светлость.

17

- Пообещайте мне одно, господин Моретти. Что вы никогда не будете служить солдатом в армии Его Величества. Вы для этого действительно слишком умны, - смеющиеся глаза гоблина наблюдали ускользающего от рук кота.
С такой грацией и жизнь зачастую перебиралась на спинку кресла, только вот у гоблина уже не хватало запала вечно преследовать ее. Не говоря уже о том, чтоб тягать ее, жизнь, за хвост…
- Вот уж никогда не задумывался, какие они, змеевы дети, - флегматично отозвался барон, возвращаясь в свое кресло.
Дети… невинные дагорские дети, которым контрабандист и работорговец Нуартье наживет много влиятельных врагов. Ойгу не сомневался в словах оценщика, но картина перед глазами все равно стояла презабавная. Личные мотивы, за каждой маской – личные мотивы… в таких случаях можно лишь пожать плечами или усмехнуться: да здравствует Дагор.
- В любом случае, я и Нуартье - всего лишь знакомые, и не самые близкие. Не думаю, что он бы воспринял мое предложение, - барон вновь взялся за трубку.
«Что отнюдь не помешает сделать ему предложение при встречи» - транслировал гоблин после некоторой паузы.

18

- Это самое простое обещание в моей жизни, ваша светлость, - усмехнулся Антонио, набивая трубку по новой. Разговор, кажется, прошел опасные пороги и теперь двигался по спокойному руслу - можно было выдохнуть и немного расслабиться. - Для того чтобы быть офицером я не вышел родом, а среди вербовщиков нет сумасшедших, чтобы брать меня рекрутом.
Он запалил трубку и с удовольствием затянулся, выпуская струйку дыма уголком рта.
Если говорить серьезно, то ему и в голову никогда не приходило попытать счастья на солдатском поприще. Слишком уж чуждым это было его натуре - жить по уставу, подчиняться чужим приказам... "Право, это куда больше подходит молоденьким восторженным мальчикам. Да и на кого в таком случае прикажете оставить Ложи? - Антонио задумчиво погрыз загубник, напоминая себе, что нужно непременно заглянуть в Янтарную, как только представится возможность, и прояснить пару моментов. Кто теперь отвечает за все, покуда госпожа Вернер отошла от дел, например.
- Дети в любом случае дети, ваша светлость, не знаю, правда, хорошо ли это.
Здесь Антонио несколько лукавил. Несомненно в мире было немало детей подобных Стефании, никогда и никому не приносивших вреда. Умышленно по крайней мере. Ни одному взрослому он бы не пожелал встретится со сворой озлобленных крысят, частью которой он когда-то давно был сам.
- Иной раз простое знакомство значит больше, чем давняя дружба, - покачал он головой.
Например они с Дорном были давними приятелями. Что позволяло последнему безнаказанно посылать Антонио к мблоковой теще, а то и еще куда подальше. И уж конечно Дорн никогда бы и не подумал прислушаться к совету Антонио, даже данному из самых благих побуждений.
- Я был бы вам очень благодарен, ваша светлость.
В это свое "очень" Антонио вложил столько смысла, что барон фон Эгрид мог вполне попросить достать ему звезду с неба. И Антонио, пожалуй бы, и впрямь мог бы расстараться.


Вы здесь » Последний Шанс » Архив Дагора » [11.01.1440] Вы и... чья армия?!