Последний Шанс

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Последний Шанс » Архив Дагора » [02-07.01.1440] Хроника чумного города.


[02-07.01.1440] Хроника чумного города.

Сообщений 1 страница 27 из 27

1

Когда: период с 2 по 7 января 1440 года.
Где: Храм Татеса, дом Августуса Ланье на улице Ворсильщиков, 5.
Кто: Августус Ланье, Николас Мэйн, Антонио Моретти.


02.01.1440
17:30

Келья была освещена двумя, прикрепленными над низкой кроватью факелами. Мертвенно бледное лицо лежащего на ней мужчины в этом неверном свете казалось почти безжизненным. Но пугала в нем совсем не эта бледность, на коже верхней трети плеча, там где была небольшая резаная рана, виднелось уродливое, иссиня черное пятно. В области раны оно охватывало всю руку и чернильной кляксой распространялось вниз до локтя и вверх, переходя на грудь и боковую поверхность шеи, где самые длинные из его щупальцев почти дотягивались до мочки уха. Корки на высохших губах тоже были черными.
Мэтр подошел к больному и склонился над ним. От быстрого движения колыхнулось пламя факелов, заставив длинные жутковатые тени станцевать на противоположной стене Пляску Смерти. Левая рука, затянутая в перчатку из тонкой кожи коснулась раны, развела ее края, тонкие губы искривились в недовольной гримасе. Мэтр наклонился еще ниже, взял правой рукой небольшой посеребренный щуп и несколько раз нажал им на загрубевший раневой край, от чего из-под наконечника щупа выступило желтоватая мутная жидкость. Издав шипящий звук, мэтр бросил инструмент обратно в лоток. Затем он прищурившись осмотрел шею больного, очень внимательно изучил верхний край пятна, покачал головой, пробарабанил пальцами по спинке кровати, выпрямился и, взяв со стола восковую дощечку, что-то на ней записал. Потом он снял одну перчатку, взял пациента за здоровую руку и прощупал пульс.
- Анолит, - коротко скомандовал мэтр.
Ему поднесли тазик с едко пахнущей прозрачной жидкостью, и он, сбросив вторую перчатку, тщательно вымыл обе руки и насухо вытер их чистым полотенцем.
- Он умирает, - сухо сказал он, поворачиваясь к Николасу. - И если ему не дать лекарства, очень скоро умрет. Но вы об этом знаете. Как, наверное, знаете о небольшом "родимом" пятне у него на плече. Вчера его край был на три миллиметра ниже. Скажите, принц, ох, простите, регент, вы позвали меня сюда только для того, чтобы я его померил? Вам не кажется, что у меня есть более важные дела...

Отредактировано Augustus Lanier (2013-11-29 01:30:15)

2

- Насколько более важные?
Регент находился тут же, стоял тут же, но больного сейчас не касался, предоставляя специалисту право и обязанность осмотреть заражённого. Не так много было выживших носителей чумы, чтобы озаботиться статистикой, к тому же он, регент, занимался только этим мужчиной. Повезло ли тому или нет предстояло еще выяснить.
- Он умирает уже почти неделю и, чтобы он дожил до того момента, как ему будет предложено лекарство, - Вами, мэтр, мне нужно знать всё, что только Вы можете сказать. Ведь верхним краем пятна всё не ограничивается?
Из темноты Николас шагает к тому месту, где слышится голос Августуса Ланье, шум его движений, мерный хрип тяжкого дыхания лежащего. О том, что "лучший лекарь Дагора" не в восторге он догадывался бы даже без дара Древа - это слишком уж очевидно, но совесть его не гложет: он предупреждал, что жить вне Храма будет тому неудобно, а значит совершенно не должен раскаиваться в том, что выдернул бывшего лейб-медика в Храм в неурочный час.
- Я не вижу признаков болезни, почти не чувствую ощущений больного существа - в этом мне помогают Храмовые умельцы, и я не медик - значит работаю вслепую. Мне нужно знать, на что обращать внимание. Ещё лучше, если Вы сравните его состояния до и после - я почти уверен, что... для того, чтобы Ваш подопытный не умер можно и достаточно прикладывать мои силы более эффективно.
Молчание. Он предполагает, что мэтр и сам в силах сложить два и три, чтобы получить пять - нет нужды всё разжевывать, верно же? Верно. В этом ощущении Николас совершенно уверен - ещё не получивший послабления организм его чутко реагирует на чужие эмоции, чрезмерно ярко воспринимая окружающее.

3

Тихо потрескивал и шипел один из освещающих келью факелов. Мэтр Ланье неподвижно стоял напротив Николаса и слушал. Чуть наклонившись вперед, наклонив голову набок, с едва заметной участливой улыбкой на плотно сжатых губах, - внешне он был само смирение, но колючие льдинки глаз неотрывно следили за каждым движением губ регента. Если бы он мог, он бы сшил эти губы навсегда, чтобы они не несли чепуху, отнимая его драгоценное время. Конечно, мэтр был недоволен тем, что его уже второй раз за три дня вырывали из лаборатории и тащили в Храм "оценить состояние больного", но отнюдь не дискомфорт от постоянных поездок был причиной этого раздражения. Дело в том, что мэтр до сих пор не смог установить истинную природу болезни, и каждая задержка его работы, вынужденная или нет, сейчас приводила его в ярость.
Вот об этом он и собирался сообщить регенту, когда тот, слава Татесу, наконец закончил, но не сказал. Вместо этого мэтр внезапно замер. Улыбка улетучилась с его лица. Он резко развернулся и, подойдя к кровати, положил ладонь на лоб больному. Некоторое время он стоял неподвижно, затем откинул с больного одеяло и сантиметр за сантиметром внимательно осмотрел его кожу, заставил перевернуть его на бок и так же пристально осмотрел спину. Потом он повернулся к регенту и быстро, сквозь зубы, заговорил:
- Процесс, происходящий в его организме отличается от всего, что вам известно. Если вы хотите, чтобы он продержался до создания лекарства, не надо пытаться думать. Лучше делайте то, что умеете - "лечите" область пятна. Максимально сильно, насколько можете. Если оно пойдет волдырями, прервитесь на день, а потом снова лечите. Обрабатывайте поверхность раны и давайте ему общеукрепляющие средства. Главное, что бы вы ни делали,  не дайте заразе распространиться в кровь. Если у него появятся такие пятна еще где-то - ему конец.
Мэтр ненадолго замолчал, бросил нетерпеливый взгляд на дверь и раздраженно закончил: 
- И главное, не мешайте мне искать лекарство. Чем быстрее я разберусь в том, с чем я имею дело, тем быстрее вы получите правильное лечение.

4

Внешнее смирение регента обмануть не могло, в частности потому, что ни выражения лица мэтра, ни направления его взгляда он не видел, зато он чувствовал. Чувствовал неодобрение, агрессию, нежелание - и это означало, что всё в порядке. В порядке вещей... Ярость Николас чувствовал лучше всего, она была самой чистой, яркой... и деятельной. Полезной, если даже не для него самого, то для их общего (оксиморон какой) дела - точно.
К тому же, Николас слышал это более чем отчетливо, больного мэтр всё же осмотрел, перевернув и, да, приложив к этому усилия. Николас смутно надеялся, что раздражительность и ярость подстегнут бывшего лейб-медика к внимательности даже больше чем возможная профессиональная честь и даже гордость.
Впрочем, его собственная честь и гордость позволяли выслушать выплюнутое сквозь зубы откровение внимательно и без лишних эмоций.
- Важно именно количество? Не размер?
На откровенное нетерпение мэтра Николас внимания не обращает, не мешая, тем не менее, тёмному эльфу ускользнуть за дверь. Удерживать его силой было бы не рационально, пусть даже вполне мстительно и, возможно, приятно. Дело важней. Намного важней, - напоминает себе Николас и умудряется промолчать в ответ на все колкости, ехидстав и недовольства.

5

- Делайте уже свою работу, а я буду делать свою, - бросил мэтр и, миновав, Николаса направился к двери.
Делать работу - хорошо, качественно... эффективно. Мэтр никогда не обладал ни самоотверженностью,  умением сострадать, - теми качествами, которые обычно присутствуют у хороших врачей, но он всегда умел работать и достигать поставленной цели. Сейчас перед ним была поставлена задача, сложная, возможно одна из самых сложных задач, с которым приходилось сталкиваться дагорским лекарям и алхимикам за последнюю сотню лет, и он должен был ее решить. Да, это можно было назвать гордостью, но не все ли равно было тем, кому грозила смерть от чумы, из каких побуждений готовится их спасение. Для регента, похоже, это значения не имело, ему тоже нужен был результат.
Мэтр остановился у самой двери и обернулся.
- Не задумывайтесь над тем, что не сможете понять, - сказал он. - Лучше делайте в точности так, как я скажу, и у господина Мильшана, возможно, появится шанс дожить до лекарства.
Он уже собирался вновь отвернуться, но остановился еще на мгновение.
- Запомните, максимально сильно на пятно, - словно заклинание повторил он и только после этого вышел.
Меньше чем через десять минут крытая повозка с конвоем инквизиции выехала из ворот Храма и направилась вглубь Старого Дагора, туда где среди других ремесленных улиц и переулков затерялась улица Ворсильщиков. Именно там, в пятом доме, окнами второго этажа выходившем на видневшийся вдалеке королевский дворец, Августус Ланье трудился над тайной лекарства от чумы и у него было совсем немного времени, чтобы разгадать эту тайну.

6

*****

03.01.1440
22:20

За окном давно уже зашло солнце, и свечи в трехрогом подсвечнике сгорели уже более чем на две трети, но сидящего за столом мэтра это, кажется, совершенно не занимало. Вокруг него, брошенные как попало, лежали несколько толстых книг в дорогих кожаных переплетах, чуть в стороне, на небольшом лабораторном столике курилась на медленном огне колба с мутной желтоватой жидкостью, а на полу, у самых его ног валялось несколько скомканных листов с рисунками и формулами. Мэтр работал, уединившись в лаборатории на втором этаже своего дома. Сейчас он как раз склонился над листом бумаги и писал:
"Наблюдаемая мною "чума мертвецов" ведет себя отлично от любых, известных науке заболеваний. Мне так и не удалось получить пациента на ранней стадии болезни, но даже развернутая картина позволяет уловить несколько важных закономерностей - во-первых, мы никогда не имеем лихорадки или сердцебиения, характерных для большинства поветрий, пульс у больных обычно слабый, редкий, к финальной стадии пропадающий на запястьях, во-вторых, болезнь распространяется подобно заражению раны, при этом очень быстро преодолевая сопротивление организма и проникая в кровь, что проявляется множеством отдаленных от первичного очага отсевов. Благодаря наблюдению, сделанном мною в Храме Татеса, последнее можно объяснить этериумом, вероятной магической составляющей болезни, который, однако, мне до сих пор не удалось идентифицировать. Этериум, судя по всему, является ключом к созданию лекарства и его идентификация представляется моей основной задачей на настоящий момент".
На какое-то время мэтр прервался, встал из-за стола и подошел к стоявшей на огне колбе. Над ней на специальном держателе было закреплено небольшое металлическое зеркальце. Мэтр аккуратно снял его, осмотрел радужное пятно, образовавшееся на нем под воздействием пара, и установил на стоявший рядом штатив, где уже было несколько подобных зеркал с пятнами различной формы и цвета. Затем он достал чистое зеркальце и вставил его на место снятого, после чего вернулся к столу.
"Использование стандартный алхимических вытяжек со специфическим действием против основных поветрий, в том числе, передающихся через укусы диких животных, крыс, собак и гнид, пока не дало видимых результатов," - записал он. - "Это связано с особенностями трайса, свойства которого, в соединении с этериумом, по-видимому, претерпели слишком значительные изменения."
В этот момент, на лестнице скрипнула ступенька, а через несколько мгновений за спиной мэтра приоткрылась дверь, впуская в комнату высокого, хорошо сложенного мужчину.
- Не скажу, что удивлен, - отложив бумагу и перо, но все еще не поворачиваясь к гостю, сказал мэтр. - В этом районе ничего не может скрыться от ваших глаз, не так ли, Моретти? Как вам, кстати, удалось получить разрешение на визит ко мне?

Отредактировано Augustus Lanier (2013-12-03 22:38:48)

7

Господину Антонио Моретти очень хотелось солгать себе и сказать, что на улицу Ворсильщиков он заглянул совершенно случайно, а если и нет, то дела его ни коим образом не касаются оживших мертвецов, чумы и опального ученого, попавшего под колпак Инквизиции. Если подумать, то в данный момент мэтра Ланье он рассматривал скорее как старого приятеля, чем как медика - так уж вышло, что лекарские таланты мэтра интересовали Антонио даже меньше, чем чавкающая под сапогами снежно-грязевая каша (и это, не смотря на все крики о Зиме, которая, как известно, близко).
Так уж вышло, что все живые его близкие были здоровы, а возвращать к жизни мертвых не умел даже сам Августус Ланье, будь он трижды неладен.
Да что там, даже Татес никогда не практиковал подобного.
Лестница радушно поприветствовала гостя знакомым скрипом, а вот дверь в лабораторию Ланье отворилась почти бесшумно. На несколько секунд Антонио застыл у порога, поводя плечами, будто стряхивая налипший на них снег, а потом шагнул в комнату - будто к себе домой.
Впрочем, если подумать, весь Дагор был его домом, разве не так?
- Скорее от ушей, Августус. До меня дошли слухи, что некто, не назвавший своего имени, отправлял уличных мальчишек за покупками, - Антонио притворил дверь и теперь опирался о нее спиной. Так можно было ненавязчиво осмотреть почти все помещение, хотя это его, конечно же, ничуть не интересовало. - Один из них оказался обучен чтению, какая жалость... Но, насколько мне известно, они не смогли достать все что нужно. Никто кроме вас это быть не мог, так что я подумал, что моя помощь не окажется лишней. Теперь я вижу, что мои предположения оправдались. А разрешение... Полно, разве мне требуется разрешение, чтобы выйти на улицу и идти куда вздумается? Не слышал об этом. По крайней мере пока.
Ему стоило некоторых усилий отлепиться от двери и подойти ближе. Теперь Антонио наконец смог рассмотреть мэтра поближе и понять, что тому требуются не столько регулярные поставки, сколько отдых и сон.
Нет-нет, он совсем не пытался заглянуть Ланье через плечо, к тому же для того, чтобы понять хоть что-то в его записях, надо было знать о медицине чуть больше, чем "у всех внутри - одно и то же" и прочих крылатых фраз. И все же слово "лекарство"  разобрать ему удалось.
- Любопытно, что же заставляет вас работать так усердно. Еще немного, мой дорогой друг, и вас самого придется лечить, как минимум горячим вином и хлебом, - тут Антонио умолк, приложив пальцы к губам и, очевидно, подбирая слова, а после продолжил. - Я рад что вы пережили те дни. И смею надеяться, что вы не собираетесь покинуть этот мир в ближайшее время. А уж ваши проблемы с Инквизицией мы уладим.
Это заявление, конечно, прилично отдавало хвастовством. У господина Моретти не было таких связей, что могли бы помочь ему снять с Ланье все обвинения и освободить его обязательств. Но Регент, кажется, верил и доверял Антонио в достаточной мере, чтобы прислушаться к его словам.
По крайней мере Антонио хотелось, чтобы это было так.
А уж подбирать правильные слова у него всегда получалось отлично.

8

- Про свои права вы лучше расскажите вот тем милым господам, активно прикидывающимся бродягами.
Мэтр хмыкнул, крутанулся на стуле, встал и, пройдя мимо Моретти, подошел к окну. На углу соседнего дома как обычно стояла пара неизвестных в серых плащах.  Такие же, мэтр уже знал, дежурили на заднем дворе, и это не считая приставленной к нему официальной охраны - троицы стражников, сейчас занимавших комнату прислуги.
- Или им заранее сообщили о вашем визите?
Глаза мэтра встретились с глазами Антонио и какое-то время он сверлил того холодным, полным недоверия взглядом. Затем он не глядя поправил манжеты (рубашка была хлопковой и эстетическое удовольствие доставляла разве что золотыми запонками) и, подойдя к столу, собрал в стопку свои записи. Снова сев, он посмотрел на гостя уже сверху вниз.
- Давайте, для удобства, я все же буду считать, что вас подослали. Все равно от этого ничего не изменится, - почти примирительно сказал он. - Кстати о хлебе, угощайтесь.
Он протянул руку и пододвинул ближе стоявшее на дальнем конце стола блюдо. На нем был кувшин с разбавленным вином, два бокала, из которых один оказался наполовину полон, и тарелка с нарезанным тонкими ломтями ржаным хлебом. От крайнего куска было отломлено две трети. 
- После двух недель на помоях и плесневелых корках мой желудок пока отказывается принимать что-то еще, - сказал мэтр. - Да и это, как видите, отнюдь не в больших количествах. А вы действительно можете мне помочь, вот только нужна мне сейчас совсем не еда... Достаньте мне двоих бездомных, зараженных чумой. Желательно на начальной стадии, но хотя бы не накануне смерти. К завтрашнему дню. О, не надо удивляться, поверьте, вам это будет так же полезно, как и мне.
На Моретти вновь уставился внимательный немигающий взгляд холодных глаз темного эльфа, только сейчас в нем была не неприязнь, а ожидание, и было в этом ожидании что-то неуловимо плотоядное...

9

Заранее или нет - какая разница? Ведь те, кто следит за Ланье так или иначе на посту, а значит пытаться утаить хоть что-то невообразимо глупо. Особенно для тех, кто хочет сохранить голову на плечах. И все же, Ланье пытался найти лазейку, вот только не знал кому в этой истории можно сказать на полслова больше чем остальным. Все это напоминало игру в "верю-не-верю" ставки в которой поднялись до невиданных высот. Антонио гадал, исчерпал ли он один лимит доверия (а если так - то что послужило тому причиной?), или весь Дагор вдруг оказался от Ланье по другую сторону поля битвы.
- Если вам и вправду удобнее, считать будто меня подослал Годрагский волк, то будь по вашему, - вздохнул Антонио, с честью выдерживая взгляд мэтра Ланье. Изображать оскорбленную невинность не имело смысла, в конечном счете Ланье прекрасно знал с кем имеет дело.
По-правде говоря, мэтр не так уж сильно ошибался. Разве что вместо Первого Инквизитора с Антонио беседовал господин Сарторис. Он то и передал, что "Господину Моретти следует навестить старого друга", а еще настоятельно посоветовал оказать тому посильную помощь. Посильную, в данном случае, означало, конечно, - "разрешенную Инкивизицией". Антонио оставалось сердечно поблагодарить Сарториса и заверить, что ему самому, такое и в голову бы не пришло. Действительно, зачем ему тащиться к Ланье, которого некоторое время назад и вовсе считали сгинувшим. Заодно с бастардом Мэйнов.
От угощения Антонио вежливо отказался. Сама мысль о том, чтобы принять пищу из рук алхимика до сих пор вызывала у него странные ассоциации и легкую тошноту. Такое случалось с ним и прежде, когда их отношения с Ланье были куда менее... настороженными.
"Да что же вы все заладили о том насколько полезно для меня что-то сделать, - подумалось Антонио. - Все только и делают, что раздают советы, говорят "вот он твой шанс", а на деле ни один из них не выгорает".
Он, конечно, не удивился. Нет ничего удивительного в том, что Ланье решил устроить у себя санаторий для умирающих от чумы.
- Я удивлен только тому, что вы взялись за это дело, Августус, - Антонио нахмурился и постучал пальцами по столу. - Никто еще не смог справиться с болезнью, никакие лекарства не помогли. И никакие деньги, - добавил он чуть тише. - Если они пообещали вам жизнь и свободу в обмен на исцеление... Боюсь это только отсрочка. Я добуду вам "материал", друг мой. Но вы, в благодарность, расскажете мне, в чем моя выгода. Мне до смерти надоело ходить в шорах, которые на меня так любезно повесили.
Он наклонился поближе, так чтобы их не могли услышать "охранники", даже притаись они у замочной скважины, или, скажем под рабочим столом мэтра.
- Я хочу услышать ответ, - твердо произнес Антонио. - Прямо сейчас. Наши шансы отыскать подходящих бродяг тают с каждой минутой промедления.

10

- Эа-ла-арн-фан, - губы мэтра произнесли формулу Покрова мрака, но и он и Антонио по прежнему остались видимыми. Разве что свет в комнате вдруг стал каким-то приглушенным, цвета тусклыми, а голоса, сорвавшись с языка, словно бы мгновенно впитывались в стены не оставляя ни намека на эхо. Любой, кто захотел бы их послушать, теперь не смог бы различить движения губ, а вместо слов до его ушей донеслось бы бессвязное бормотание. 
- Вы не хотите стать спасителем Дагора, Моретти? - в голосе мэтра не было ни тени насмешки. - Я - да, потому это только так я смогу выжить. Это единственная причина, почему я взялся за создание лекарства. Хотя нет, есть еще кое-что... - на лице мэтра появилась злая улыбка. - Создатель этой заразы - мблоков гений. Я же собираюсь доказать, что я лучше!
Взгляд темного эльфа встретился со взглядом Антонио.
- Нет, конечно я не надеюсь, что спасителем города меня сделают они, - с холодной усмешкой сказал мэтр. - Им меня сделаете вы, Моретти, и ваша Медная ложа. А я - сделаю вас. Потому что в противном случае инквизиция присвоит лавры создателей лекарства себе и вы не только ничего не выиграете, но и останетесь кругом должны. И, кстати, не думайте что все так просто. - мэтр взял бокал и отпил немного вина. - Эта болезнь обладает двумя потрясающими свойствами - почти абсолютной заразительностью и минимальной специфичностью. Это означает, что уничтожив ее очаг в катакомбах вы лишь сильно замедлили ее распространение. Но если в городе остались заболевшие, а они остались, то очень скоро появятся первые зараженные крысы и бродячие собаки, и тогда вам уже не придется прилагать усилия, чтобы найти мне расходный материал.
Мэтр некоторое время сидел молча, потом лицо его несколько изменилось и он негромко спросил:
- Раз уж мы говорим откровенно, скажи мне, Антонио, как конкретно вам удалось уничтожить очаг и что на самом деле произошло с Маргаритой?

11

- Вы хоть понимаете чем нам грозят эти ваши фокусы?! - прошипел Антонио, перехватывая руку Ланье у запястья и сжимая. Более чем крепко. Столь явное и показное сокрытие информации могло крайне не понравится тем господам, в чьи обязанности входило глаз не спускать с Августуса. А значит выбивать эту информацию из него будут со всем усердием. - Никакие лавры спасителей Дагора не спасут нас от...
Он не произнес этого вслух, но так красноречиво посмотрел на дверь, что той следовало бы как минимум сгореть со стыда, будто это она была повинна во всех их проблемах.
"Интересно каковы наши шансы сохранить большую часть пальцев не сломанными?.." - когда темная завеса укрыла их, это было первым о чем подумал Антонио. А потом, оценив ничтожность этих шансов, в его голове выстроилась вариативная цепочка комбинаций этих самых пальцев. Скорее всего не поздоровилось бы левым мизинцам и безымянным - все таки в инквизиции служили не полные бездари и лишать таких как они с Ланье возможности работать должно было показаться им как минимум невыгодным. Другое дело, что особой гуманностью и любовью к ближним своим эти парни совсем не отличались.
Впрочем, все эти мысли совершенно не мешали Антонио слушать. И говорить тоже.
Вот только говорить о мблоковом перфекционизме и амбициозности алхимиков вообще и Августуса в частности Антонио не стал. Только выразительно поморщился, давая понять, что в гробу он видал этого гения, причем совершенно буквально. Хотя Ланье эта инфрмация была совершенно не нужна. В конце-концов, разве для него имеет значение, что создатель "чумы" оказался разорван на части своими же созданиями и большей частью переместился в их желудки? Для Антонио это тоже не имело значения, но вляпавшись рукой в чью-то печень, отказываться от просмотра событий было попросту поздно.
Молчание, после столь бурного потока слов почти оглушало. По крайней мере в ушах у Антонио отчетливо звенело.
- Почему бы Инквизиции просто не избавиться от них разом?.. Большей частью зараженные это уличный сброд. Разве что болен действительно кто-то очень ценный. Или они хотят сделать из этой дряни оружие,  - пробормотал он себе по нос, а потом поднял на Ланье глаза.
Не меньше минуты Антонио рассматривал эльфа, пытаясь понять, что в его лице изменилось. Потому что даже его голос, произносящий имя королевы стал... другим. Тем у кого такой голос, лучше не переходить дорогу и не подставлять спину.
- Масло и огонь, Августус, - как можно более ровным голосом произнес он. - Я просто сжег всех кто еще был внизу. На этом пепле выросли очень красивые розы... С очень большими шипами. Кажется они очень помогли сдержать мертвецов на улицах. Я видел настоящие клетки из розовых кустов. А Мар... Ее Величество. О, с ней все... в порядке. Она спит. Просто спит, кажется ей ничто не угрожает. Она ведь теперь настоящая реликвия, куда до нее таким спасителям как мы. Кроме шуток, я думаю, что эти розы... Это она сделала.
Антонио умолк на несколько секунд, и потер переносицу, припоминая один любопытный факт и подбирая ключик к столь любопытной перемене в старом знакомце.
- Все это слишком уж похоже на детскую сказку. Вы должны знать ее. Принцесса, спящая в заросшем розами замке, помните? Только вот у нас острая нехватка прекрасных принцев, желающих разбудить ее поцелуем. Все это только слухи, но я могу попробовать узнать что-то более конкретное. И... мне действительно, очень жаль, Августус.

12

- А я не собираюсь ждать спасения, - глаза мэтра сощурились, а его голос в тон голосу Моретти превратился в угрожающее шипение, - я собираюсь держать этот город за горло... его короля и его регента! Если же вы струсили, то прекрасно, можете сейчас выйти и рассказать им все как было в надежде, что они проявят благородство, когда будут кабалить ваше маленькое дело. Прошу, дверь вон там, я не собираюсь вас держать! - он рывком встал со стула и махнул в сторону двери, потом вдруг посмотрел на Моретти, зло ухмыльнулся и негромко но внятно произнес. - Я все равно выберусь отсюда. С вашей помощью или без. Чего бы мне это не стоило. Так что уходите сейчас или делайте в точности так, как я буду говорить и ни одна инквизиторская шавка не посмеет заподозрить вас в недобросовестном исполнении своих обязанностей.
С этими словами он свернул заклинание и подошел к окну. Дальше он говорил уже без магического прикрытия.
- Вы плохо разбираетесь в болезнях, Моретти, - уже совершенно спокойным голосом сказал мэтр, рассматривая сквозь мутное стекло черные силуэты дагорских крыш на фоне темно серого ночного неба. - Уничтожить всех можно лишь в одном случае - если сжечь Дагор вместе с его жителями. Дагорцы боятся, причем инквизицию даже больше, чем болезнь. Они прячут заболевших, надеясь на умение целителей, помощь богов или... или на чудо. Когда те умирают, они расчленяют их тела, чтобы те не восстали, и подкупают могильщиков или хоронят в плотно забитых ящиках на заднем дворе. А те, что победнее просто выбрасывают тела в сточные канавы. Я тут разговорил одного из своих тюремщиков, он рассказал, что патрули инквизиции то и дело находят таких праздно шатающихся мертвецов на задворках города. Крысы и собаки боятся их как огня, наверное это основная причина, почему вторая волна эпидемии задерживается. Но все это временно... Стоит заразе попасть от разумных существ к нашим четвероногим друзьям, и ужасы первых дней чумы вернутся к нам многократно умноженные. Ну и не стоит думать, что чума коснулась лишь бедных, некоторые высокородные особы выкладывают сейчас немаленькие суммы лучшим лекарям и целителям, чтобы продлить жизнь своим родичам до обещанного инквизицией лекарства. Так что мне нужен материал, чтобы ускорить свою работу. Чума не будет ждать.
Рассказ про сказку о спящей красавице, мэтр словно бы и не услышал. Стоя спиной к Моретти, он молча смотрел в окно и молчал, лишь его правая рука теребила край камзола, выдавая исключительное внутреннее напряжение.
- Спит... розы... Хорошо... вероятно, браслет, - наконец, пробормотал он. - Кровь должна помочь... Надо только освободиться.
После этого он повернулся к Моретти и голосом, не терпящим возражений, произнес:
- А теперь ступайте. Если вы все же решите выполнить мою просьбу, жду вас завтра. В этом случае у меня будет для вас один приятный сюрприз.

13

Он посмел назвать его трусом! Назвал трусом того, что провел его через полные живых мертвецов подземелья. Того, кто согласился ему помочь, не слишком то веруя в удачу и счастливый финал этой истории. Он не произнес этого вслух, но в словах Августуса так и сквозило - он действительно считал, что Инкивизиция купила его с потрохами. Угрозами или посулами - не так уж и важно.
То, что сейчас позволил себе Ланье по отношению к своему гостю было ошибкой. Но мэтр Ланье был слишком занят, чтобы осознать это.
В то время как он, возможно, и без особого удовольствия, выплескивал злость, в Антонио Моретти она копилась точно вода в перегороженной плотиной реке, опасно подступая к самому верху. Достаточно было всего одного маленького камешка...
Но опасность, кажется, миновала.
- Вы плохо разбираетесь в болезнях, Моретти.
Пауза и молчание.
"Да, с этим не поспоришь, -  мысленно согласился Антонио и только чуть заметно скрипнул зубами.  - Медик здесь вы, а я всего лишь поставщик подходящей мертвечины для ваших опытов".
Если Ланье всерьез полагал, что отвернувшись к окну сможет скрыть свое волнение, то он ошибся. Второй раз за несколько минут - непозволительная роскошь для его положения. Антонио, возможно, даже испытал бы что-то вроде сострадания - если подумать, то давно ли он сам был в состоянии куда более удручающем?
Он конечно не знал, что следует говорить в подобных ситуациях, но все равно попытался бы приободрить Ланье...
Если бы только не этот его приказной тон.
"Да кто он такой чтобы приказывать мне будто слуге?!"
Камешек, на котором держалась плотина терпения Антонио, покатился вниз.
Кулак Антонио врезался Августусу в лицо. От удара тот не устоял на ногах и рухнул на пол, опрокинув заодно и часть своего драгоценного оборудования. Слава Татесу, что он удержался и не покрылся броней, иначе вероятность создания лекарства свелась бы к нулю. Даже такие гениальные ученые как Ланье мало чего стоят если у них проломлен череп.
Антонио опомнился, когда почувствовал как ломит костяшки пальцев. Перчатка могла уберечь его от срабатывания дара предвидения, но от боли защитить не могла. Наклонившись и с трудом сгибая пальцы, Антонио ухватил эльфа за горло. Кажется именно так господин Ланье планировал поступать с королем, регентом и... всем Дагором? О, Дагору бы такое отношение точно не понравилось бы.
- Нравится, Августуст? - вкрадчиво произнес он медленно сжимая ладонь. - Ты не получишь Дагор, но можешь получить свою королеву. Вот только, если ты не прекратишь устраивать сцен и вести себя как вздорная баба, то не поможешь никому. Ни себе, ни ей. Вспоминай об этом почаще.
А потом он выпрямился, брезгливо отирая испачканную в крови руку платком и направился к выходу, вслух сетуя на то, что у него ужасно много дел.
Он не сказал Ланье ни "да", ни "нет".
И говорить не собирался.

14

Мэтр слегка покачивался держась за окровавленную губу и силясь унять звон в ушах. Удар был сильный, даже более чем, причем удар по самолюбию темного эльфа должен был оказаться еще сильнее, чем по его лицу. Наверное, в былые времена, стоило ему прийти в себя и он бы тут же схватился за клинок - самолюбие всегда было его слабым местом - но сейчас он просто стоял и... смеялся. Моретти успел повернуться к нему спиной, когда до него донеслось нечто больше похожее на хриплый кашель. Кашель перешел в явное хихиканье, когда же мэтр уже смеялся в голос, он вдруг быстро подбежал к столу, черкнул что-то на клочке бумаги, свернул его вчетверо и зажал в правой руке.
- Значит, драться с арестантом у тебя хватает духа, а Антонио? - с усмешкой, но без тени обиды в голосе сказал он. - Посмотрим, хватит ли его на что-то более серьезное.
Он нагнал Моретти у двери, похлопал того по плечу и, улыбнувшись (скажем так, увидев подобную улыбку в темном переулке, существо неподготовленное вряд ли бы сохранило присутствие духа), вложил сложенную бумажку ему в ладонь.
- А теперь убирайся к мблоковой матери, - в общем, довольно добродушно напутствовал мэтр, - пока я не захотел ответить на твое рукоприкладство. И не забудь, завтра я тебя жду.
Антонио уже почти спустился с лестницы, когда мэтр вдруг произнес, негромко, но вполне слышно.
- В одном я действительно похож на вздорную бабу, - сказал он. - Я всегда получаю то, что мне нужно. Всегда.
На сложенном вчетверо листке бумаги, который Моретти до сих пор держал в руке, каллиграфическим почерком Августуса Ланье было выведено всего два слова "Шандер Мильшан".

15

04.01.1440
01:50

Проклятая бумажкка жгла Антонио ладонь, но прочитать ее он решился только запершись в кабинете. Как будто из нее мог выскочить эльвириум. Как будто эльвириума могла удержать запертая дверь... а его самого тревожили бы подобные мысли после этой встречи.
"Шандер Мильшан!" - кричали выведенные четким почерком буквы, расплываясь у Антонио перед глазами. Ланье дразнил его, как дразнят быка красной тряпкой, и при этом не выдавал ни грана информации. Шандер мог быть жив, мог быть мертв, мог бы разобран на части... Мог быть невесть где в невесть каком состоянии, а его имя могло быть просто крючком, приманкой на которую Антонио оказалось так легко поймать.
Куда легче, чем найти то, что хотел получить от него Августус.
Ланье был во многом прав. Дагорцы прятали больных, надеясь на чудо и, к прискорбию, господин Моретти вряд ли мог за него сойти. Если бы у него еще были хоть какие-то зацепки кроме примерного направления поиски бы не пришлось вести практически с нуля.
Втягивать слуг в это дело Антонио не решился. Не хватало еще, чтобы кто-то из них подхватил эту заразу - слава Татесу, покуда участь эта обходила их стороной.
Соблазн отправиться на поиски немедленно был велик, но Антонио понимал, что соваться на свои родные улицы среди ночи и колотить в закрытые двери не следует. Особенно если ты не хочешь получить нож в бок.
А он определенно этого не хотел. К тому же было бы неплохо хоть немного отдохнуть - день обещал быть длинным и весьма насыщенным.
Заснуть ему удалось неожиданно быстро, в наутро не вспомнил ничего из того что ему снилось.
Это было очень хорошо.

*****

18:10
В пятый дом по улице Ворсильщиков Антонио вошел будто к себе домой. Вслед за ним в дверь скользнула закутанная в плащ невысокая фигурка. Дежурившие у соседнего дома "кумушки" на секунду умолкли, но мужчина, чинивший крыльцо (или успешно создающий такую видимость) только отрицательно покачал головой - все происходящее укладывалось в рамки дозволенного.
- Так-то ты встречаешь гостей, Авгстус? - после вчерашнего разговора, попытки придерживаться вежливого нейтралитета были заброшены за ненадобностью. Антонио казалось приторно фальшивым продолжать обращаться к Ланье на "вы" после того как они выяснили отношения и радостно вляпались в сделку с Инквизицией. - Прошу, входите и не стесняйтесь, - обратился он к своему спутнику.
А потом, в протянутую руку Антонио легла спрятанная в варежку ладошка, а ее владелица нехотя сбросила с головы капюшон. Из под плаща послышался тихий кашель, полы распахнулись и в комнате оказалось уже трое гостей: господин Моретти, молодая женщина и мальчик лет пяти.
Шея у мальчишки была плотно замотана платком.
- Свою часть уговора я выполнил, Августус. И должен сказать это было не так-то просто. Инквизиции будто с цепи сорвалась и... Впрочем, это уже не важно. Эту женщину зовут Анна Грэм и она любезно и добровольно согласилась нам помочь. О плате мы уже договорились, - Антонио осторожно снял с руки женщины варежку и продемонстрировал Ланье потемневшие пальцы и затянувшуюся пленкой рану на запястье. - Верно, Анна? Если я ошибся... и мэтр не столь гениален как я всегда считал, я обо всем позабочусь.
Получив в ответ сдержанный кивок, он продолжал.
- А этот молодой человек, ее сын. Они заболели два дня назад. Ее муж не справился с болезнью... О, нет, не смей плакать, Анна!
Женские слезы были тем, перед чем Антонио, как и большинство мужчин бы бессилен. Выдав бедняжке платок и позволив самостоятельно прийти в себя, он отвел Ланье чуть в сторону.
- Инквизиия серьезно взялась за зараженных. Они не слишком то в тебя верят и боятся повторения этого кошмара. Всех, кто вызывает подозрения ждет незавидная участь. А Анна... просто не упоминай при ней о муже. Она еще не привыкла к тому что зарубила его топором. Жаль только, что не успела спасти мальца. Это лучшее, что я смог найти, клянусь тебе.

16

Оторвавшись от записей мэтр придирчиво осмотрел новопришедших, зевнул (прошлой ночью он так и не лег спать) и безразлично произнес:
- Могли бы раздеться и внизу. По-моему, здесь достаточно тепло.
В отличие от Антонио его никогда не трогали женские слезы, а вот вариант с ребенком ему очень не нравился. Не то чтобы он был принципиальным противником экспериментов на детях (принципы и мэтр вообще, кажется, ни разу не были представлены друг другу), но тот факт, что болезни у детей всегда протекали быстрее и гораздо более непредсказуемо, чем у взрослых, делал их очень неудобными объектами для исследований. Но выбирать не приходилось.
- Эа-ла-арн-тог! - не оборачиваясь, мэтр набросил морок на двух из трех своих гостей. - Не переживай, считай это анестезией. Надсмотрщики не против. - Антонио увидел как плечи темного эльфа трясутся в приступе беззвучного смеха. - Странный выбор, скажу я тебе, Антонио. Ты не будешь потом корить себя, если узнаешь, что эти двое несчастных были замучены ради спасения твоего друга? Хотя... ты ведь не сторонник мнения, будто общее благо не стоит слезы ребенка. За это я тебя и люблю.
Мэтр оперся на стол и встал на ноги. Подойдя к стоявшей посреди комнаты одурманенной мороком женщине, он бросил взгляд на уродливую рану на ее руке, провел рукой перед ее пустыми глазами, мельком взглянул на мальчика и, обращаясь к Моретти, сказал:
- Сносный материал. Будь добр, устрой их в запирающейся комнате на первом этаже и скажи этим дуболомам в караулке, чтобы дали им еды. Прислугу мне, к сожалению, пока держать не позволяют. Я позже спущусь и переодену их в чистое. И не беспокойся, они тебя понимают, но ничего не запоминают и не осознают. Пробудут в таком состоянии до завтрашнего вечера - утром я обновлю чары. А потом поднимайся, есть разговор.

17

- Здесь тепло, но мы шли сюда пешком, а они больны. Потребуется некоторое врем, чтоб они отогрелись как следует, - возразил Антонио, впрочем, не особенно надеясь быть услышанным. В последнее время ему иногда казалось, что Августус говорит просто для того, чтобы говорить. Очевидно сказывалось долгое пребывание в одиночной камере.
Уж он-то прекрасно понимал что это такое.
- Странный выбор? Ты находишь? - он совершенно искренне удивился и этим словам и тому, что Ланье снова без зазрения совести помянул Шандера. Сам Антонио не то чтобы думать о нем забыл, просто счел записку скорее уловкой, подгоняющей его в выполнении уговора, нежели истиной. А выходило все, оказывается, куда более неожиданно.
"Неужели Ланье действительно хочет сказать, что он жив? Но я своими глазами видел, как его утащили... и вообще, с чего Ланье взял, будто я так дорожу им?!" - ответы на эти, пока что не заданные вопрос он непременно получит. Даже если придется выколачивать их из эльфа зуботычинами и ровно столько же зуботычин получить в ответ.
- Не понимаю о чем ты говоришь, но ты, отчасти, прав. Я не страдаю излишним гуманизмом. Более того, госпожа Грэм не тешит себя особой надеждой на выздоровление. О правилах игры известно всем, можешь не беспокоится за свою совесть.
- Если она у тебя, конечно же, есть, - добавил он чуть тише, уводя своих новых знакомых за дверь.
Антонио говорил чистую правду. Анна Грэм не верила, что их с сыном может спасти хоть что-то и знала, что согласие стать подопытными может принести им немало боли. Но дома ее ждало еще трое детей и господин Моретти обещал позаботится о них, в случае ее скоропостижной кончины.
Антонио дал это обещание с легкостью. Покупать людей за бесценок и получать с этого прибыль было ему не впервой. Просто посвящать Августуса во все детали он не собирался. Каждый из них должен был делать свою часть работы.
Он распорядился насчет комнаты и ужина, и даже пропустил мимо ушей смешок в свой адрес, мол, давно ли, оценщики ходят в прислуге у смертников. Ключ от комнаты лежал у него в кармане, когда он поднялся обратно в лабораторию.
- Признаться честно, как по мне, Анна действительно надеется умереть, - вздохнул он, приближаясь к Августусу. - Но это решать не мне. И вот еще, прежде... чем ты начнешь тот разговор, что был припасен... Можешь поделиться со мной, с чего ты вдруг взял, будто Шандер Мильшан значит для меня хоть на один караванный больше, чем эта женщина, которую я так легко обрек на мучительную смерть?
Привычным движением он заправил прядь волос Ланье за ухо. Прямо как в старые добрые времена, когда Августус еще был лейбмедиком, а времени и желания у него хватало на то, чтоб завивать себе кудри. Когда Антонио не бегал по подворотням и не сидел на поводке у Инквизиции.
В комнате действительно было тепло и перчатки, как и плащ, были оставлены внизу - за ненадобностью.
- Расскажешь мне?

18

Когда Антонио вернулся, мэтр как и вчера стоял у окна. Вообще, за дни домашнего ареста, смотреть в окно стало для него привычным способом отдыха. Он отрывался от работы слишком ненадолго, к тому же он даже за едой продолжал анализировать свойства болезни и прикидывать реакции для создания новых алхимических составов, так что переключиться на что-то иное, например, книгу, у него все равно не получалось. Оставалось смотреть в окно - статичный вид давал отличный отдых органам чувств и позволял спокойно работать разуму.
- Надеяться на что-то в этом доме... - задумчиво произнес он, поворачиваясь к Моретти. - Глупо.
Следующих слов он как будто бы не услышал. Увлеченный какой-то внезапно посетившей его мыслью, он посмотрел через плечо Антонио и вдруг, поглядев на него, рассеянно сказал:
- А она симпатичная. Сколько ей? Хотя... не важно. Хорошо, что эти мужланы уверены, будто чума передается при сношении, - на его лице появилась странная улыбка. - Если я прав, то не передается...
Прикосновение Антонио заставило его мгновенно прийти в себя. Выражение лица стало жестким, взгляд колючим, а правая ладонь, затянутая в шелковую перчатку, сомкнулась на запястье оценщика.
- Не надо, Антонио, - голос мэтра вдруг стал очень убедительным, доводы вескими, а с его мнением почему-то захотелось считаться (он не часто столь грубо применял свой дар, но сейчас был особый случай), - не стоит. Ты же знаешь, что я не люблю фамильярностей. А еще тебе известно, что может случиться, если я захочу применить магию к тебе. Но я не хочу...
Его голос вновь стал обычным, а на лице появилось подобие легкой улыбки.
- Я ничего подобного не думал. Просто мне было интересно, почему регент так хочет спасти одну конкретную жизнь, и я подумал, что ты можешь помочь мне найти разгадку этой загадки. Твоя реакция говорит о том, что я оказался прав.
Мэтр отступил на шаг и протянул Антонио руку.
- Ну что, сыграем в эту игру по-честному, или продолжим и дальше обманывать друг-друга?

Отредактировано Augustus Lanier (2014-01-27 15:30:38)

19

- Анне? - Антонио удивленно приподнял брови. Он привык считать Ланье существом бесконечно далеким от простых плотских удовольствий (предпочтения в одежде - не в счет) и потому слова эльфа оказались для него несколько неожиданными. Но вместе с тем, это давало крохотную надежду на то, что мэтр Ланье совсем не так холоден, черств и недоступен.
Впрочем, повторяя слова хозяина дома: надеяться на что-то в этом доме... глупо.
- Анне около тридцати. И думается мне, она не откажет. Даже без твоих фокусов. И да, Августус... если решишь устроить эксперимент такого рода, приведи мальчишку ко мне.
Звучало это не слишком прилично. Шандер, знающий о темном прошлом Моретти чуть более прочих, не преминул бы съязвить, что ученик пошел прямиком по стопам учителя. Но Шандера рядом не было, а Ланье подобной информацией не обладал. Что вовсе не мешало ему додумать обстоятельства по своему усмотрению.
Сомкнувшиеся на запястье пальцы и властный голос заставили Антонио криво улыбнуться.
Ну конечно, говорят, правила игры везде одинаковы. Как правило, в Дагоре, если ты не хотел чтобы с тобой поступили нечестно, следовало поступить так первому.
Правда с Ланье такой номер не прошел.
- Прошу прощенья, Августус, - медленно произнес он, освобождаю руку из захвата. - И я польщен тем, что ты доверяешь мне настолько, что все еще не хочешь применить ко мне свой дар. Даже зная, что меня подослали.
Последние слова он произнес так же спокойно, как и до этого, но упреждающе поднял руку, одновременно прося о тишине и спокойствии. Смысла скрываться не было.
Августус мог передумать. Отказаться от рукопожатия, выставить его вон, снабдить ножом в печень, как того кому больше ни в чем не было веры. В самом лучшем случае Антонио надеялся на первый пункт списка.
- Ох, с господином Мильшаном и Регентом все довольно просто, - пояснил он, перекатывая ключ от комнаты для "расходного материала" между пальцами. - То что Регент принял сан жреца тебе, вероятно, известно. Как и всему Дагору, в общем-то. А я доподлинно знаю, что госпожа Вернер и ее брат заключили договор с Инквизицией. Подробности не так уж важны, но дело касается войны и денег. И теперь, когда госпожа Верер покинула нас, договор остается в силе только пока жив Шандер. Думаю, больше объяснений не требуется?
А потом Антонио вложил ключ в ладонь Августуса Ланье.
- Я играл с тобой честно с самого начала. Мне незачем блефовать. Мне было велено оказывать тебе содействие, но не думаешь же ты, будто бы я не сделал этого без указки?
Антонио делал вид, что судьба Шандера вовсе не заботит его. Почти так же старательно и безуспешно, как Августус делал вид, будто у него и в мыслях нет никакой Королевы.

20

- Договор, значит, - задумчиво произнес мэтр, пожимая руку Антонио. - Ну и славненько. Жаль госпожу Вернер, она всегда казалась куда рассудительнее своего братца.
Оценщик был в своем репертуаре. Делая вид, будто их разговор касается вещей для обоих совершенно незначимых, и одновременно уверяя Ланье в искренней дружбе до гроба, он несмотря ни на что продолжал если не держать за спиной кинжал, то как минимум прятать козырь в рукаве. Что тут сказать, Моретти был истинным дагорцем и именно по-этому мэтр предпочитал иметь дело именно с ним.
- Я думаю, что ты самый большой пройдоха и жулик во всем Дагоре, - пожав плечами сказал он, - ну, исключая Первого Инквизитора, конечно. В противном случае, ты не был бы тем, кто ты есть. Но мне все равно нужна от тебя еще одна услуга.
Он подошел к столу, на котором лежала целая кипа бумаг и, покопавшись в них, достал чистый лист. Не садясь на стул, он быстро написал список из одиннадцати пунктов.
- В списке ингридиенты, Антонио. Дорогие, - в голосе послышалась легкая усмешка. - Сразу предупрежу, что нужно мне далеко не все из перечисленного. Просто мне не хотелось бы, чтобы инквизиторы по списку пытались гадать, что именно я хочу получить в итоге.
Мэтр передал список Моретти, подумал, и, поправив упавшую на лоб прядь (все-таки он до сих пор не мог привыкнуть к этой новой прическе и до конца научиться обходиться без парикмахера), сказал:
- Это не все. У тебя есть шанс получить аудиенцию у регента? Мне нужно знать, как он себя чувствует. На самом деле. Ты удивишься, но его смерть или еще большее увечье совсем не входят в мои планы. Я хочу видеть его в относительном здравии, но наша последняя встреча посеяла в моей душе смутные сомнения, что он может отправиться на встречу со своей матушкой даже раньше, чем я на плаху (сам понимаешь, второе незамедлительно последует за первым). Но меня с тех пор к нему не допускают, а любую информацию о нем держат в тайне. Так что мне нужен кто-то, кто мог бы разведать ситуацию и, при необходимости, попытаться принять меры.

Отредактировано Augustus Lanier (2014-01-29 13:07:43)

21

Госпожу Вернер Антонио безусловно было жаль. Наверное бедной танцовщице сейчас приходилось совсем нелегко - сбежать от обязанностей и смерти горячо любимого брата, свалив все заботы на любезно подставленные плечи господина Моретти и жить в свое удовольствие, не забывая изредка поностальгировать о прошлом. Умом он понимал, что имеет слишком много предубеждений на ее счет. Но Кассиопея Вернер, при всем уважении и любви, которую он питал к ней когда-то, стала для него занозой, которую никак не удавалось вытащить.
- Туда ей и дорога, - отмахнулся Антонио от разговора о Кассиопее и своей обиды заодно, будто речь шла о мертвеце. Госпожа Вернер покинула Дагор скоропалительно и тайно, не без его помощи и теперь, не стоило говорить о том куда она сбежала. Даже тому, кто и сам был не прочь насолить Инквизиции.
Будь Антонио женщиной, он бы не преминул отомстить Кассиопее Вернер, но мужчина собирающийся мстить женщине был жалок. Унижать собственное достоинство таким образом он не собирался.
Комплимент, который с изяществом канатоходца отвесил ему Ланье заставил его вспомнить об этом. И о том, что быть дагорцем, означает знать себе цену.
Быстро пробежавшись по списку глазами и изрядно скривившись на нескольких строках Антонио поднял глаза на Августуса, невозмутимо запихивая бумагу в карман.
- Весьма разнообразные пожелания. И, должен признать, довольно мерзкие. Надеюсь что тем, что не пойдет в работу, ты не решишься меня угостить при следующей встрече. Как скоро тебе все это нужно? Постой... дай-ка угадаю... Вчера?
Скорее всего, так оно и было. Будь у Августуса все необходимое для эксперимента (и еще чуть сверх этого), все было бы просто идеально. Но раз поручение Ланье дал ему только сегодня, значит можно было ждать запаса хотя бы в неколько часов.
- Не думаю, что смогу все достать сегодня, - Антонио задумчиво посмотрел в окно. Там на улице его дожидался Борг. А еще как минимум трое случайных прохожих, которым так же случайно будет с ним по пути. - Уже стемнело, а в темноте двери сейчас открываются неохотно даже для меня. Но я постараюсь. Крайний срок - завтра к обеду, идет? Если в Дагоре вообще есть вся эта дрянь, я для тебя ее достану.
Они договорились играть без притворства, но Антонио не был уверен сколько истины было в словах Августуса, когда тот говорил о Регенте. Слухов о том, что именно мэтр Ланье стал причиной слепоты наследного принца не ходило, но только лишь от того, что держать рот на замке было гораздо безопаснее.
"Я не уверен, что тебе можно доверять жизнь этого мальчика, друг мой, - думал Антонио, внимтельно глядя Августусу в глаза и взвешивая каждое слово, которое собирался произнести. - Но у меня, очевидно, не слишком большой выбор. Потому что если на секунду допустить, что мальчик умрет из-за собтсвенного упрямства и недосмотра храмовников, окажется, что очень глупо было не позволить тебе быть в курсе его самочувствия. Простите, Регент, но вашей жизнью мне придется рискнуть. Для Вашего же блага".
Рисковать чужой жизнью для такого как Антонио всегда было намного легче, чем своей собственной.
- Я и сам собирался просить о встрече с Регентом, только вот разговор наш вряд ли затронет его здоровье. Увы, здесь я ничего не могу тебе обещать.
Антонио оправил камзол и уже направился было к выходу, когда вдруг остановился, и не поворачивая головы (очевидно, щадил гордость Ланье и не желал обязывать того держать лицо), произнес:
- Однако, может быть я смогу добиться встречи с другой особой. Она не слишком разговорчива, но нашей беседе это не помешает. Если хочешь, я загляну к ней сегодня ночью. Подумай, может быть этого ты на самом деле хочешь?
До двери оставалась всего пара шагов. А дальше лестница, порог и булыжная мостовая, чуть тронутая льдом.
И запахи роз и гари, смешавшиеся и повисшие над городом.

22

- Именно так, - кивнул головой Ланье, - ингредиенты нужны мне уже сейчас, но я реалист и на чудеса не надеюсь. Так что завтра меня вполне устроит.
Он подошел к стол и налил себе вина. Помятуя о вчерашнем, Антонио предлагать не стал, но все же оставил бутылку на виду на тот случай если оценщик захочет промочить горло. Вообще, мэтр начинал замечать, что две недели в темнице пошли на пользу его гостеприимству и социальным навыкам вообще. Иногда ему казалось, что он словно бы вернулся лет на сто назад, в свою бытность вольным алхимиком в Академии, когда за душой у него были лишь сущие гроши, а единственной целью было впитать как можно больше из бессчетных знаний холодного острова. Мало кто в Дагоре смог бы поверить, но тогда Августус Ланье - нынешний франт, гордец и сибарит - общался на одном языке с моряками, а во время долгих экспедиций наряду с остальными выполнял всю черную работу на палубе. Не сказать, что мэтр приходил в восторг от подобного возврата к корням, но не мог не согласиться, что у судьбы иногда бывает неплохое чувство юмора.
- Ты знаешь, я мог бы попросить то же самое и у инквизиции, но эти бездарности ничего не понимают в качественных ингредиентах. К тому же пока мой запрос пройдет все инстанции, данные мне сроки давно успеют выйти. - мэтр пригубил вина и лениво добавил. - Спрашивать его о здоровье не надо, это, похоже, государственная тайна. Надо просто на него посмотреть. И рассказать мне.
Моретти направился к выходу и мэтр уже было шагнул его проводить, как тот умудрился таки его удивить. Да, похоже Антонио и правда все это время прятал в рукаве козырь и теперь, словно бы невзначай, выбросил его на стол. Но что удивляло больше всего - выбросил не в торге, а просто так, как будто делая оппоненту подарок. Мэтр остановился в нерешительности - сейчас он меньше всего думал о том, стоит ли ему держать лицо или нет (если уж на то пошло, то ему вообще всегда было глубоко плевать на то, что о нем подумают другие, а холодность и надменность служили лишь одной цели, максимально уменьшить необходимость взаимодействовать с окружающим миром). Когда Моретти уже стоял на пороге (еще немного и финальная сцена вчерашнего разговора повторилась бы точь в точь), он покачал головой и глухо произнес:
- Если ты это сделаешь, я буду тебе очень благодарен.

23

Антонио сдержал обещание. Каждое обещание, которое дал Ланье, в сущности.
За четыре часа до полудня в двери дома постучал молодой человек с мешком за плечами, наскоро вручил его "личной охране" Августуса Ланье. А потом, не дожидаясь расспросов-досмотров, сбежал, бомоча себе под нос что знать не хочет что это так воняет и проклятого мешка и почему все это стоит такие деньжищи.
Запашок и вправду был тот еще.
Именно благодаря ему Ланье и получил свой заказ куда быстрее, чем мог бы - любопытство и исполнительность надзирателей спасовала перед воображением - так пахнуть могло только что-то решительно гадостное, а прощаться с недавним завтраком им совсем не хотелось.
Что до Августуса... ему нужно было просто вытащить из первого мешка еще один - из промасленной кожи, а первый, вместе с дохлой крысой, выбросить вон.
Крыса в списке не значилась, но разобиженный на весь мир Жан-Барт не смог отказать себе в такой невинной шутке над любителями совать нос не в свое дело.

С Регентом и Королевой у Антонио все выходило не так гладко.
И если о встрече с первым пока решительно не удавалось договориться (похоже, стоило поискать более прямой и закономерный путь), то Королеву Антонио даже удалось увидеть. А вот дотронуться, увы, нет - заросший розами замок охранялся по всей форме.
Крупицы информации, которую удалось вызнать у стражей казались ему недостаточными. На протяжении пути всего домой Антонио не покидало ощущение, что кто-то обыграл его в его же любимой игре и это несколько раздражало. Даже распоряжаясь насчет покупок он довольно жестко пресек традиционные попытки Жана увильнуть от работы. Мальчик, кажется, был очень расстроен. Особенно тем, что денег на все про все ему дали в обрез.
"Ничего, - мстительно подумал Антонио, глядя на хмурую физиономию юноши. - Тебе давно пора перестать бегать по городу задрав хвост и начать оправдать хоть какие-то мои ожидания."
Впрочем, стоило ему раздеться и повалиться в кровать, как он провалился в сон.
А проснулся за полдень и разобравшись со срочными делами отправился к Ланье.
Матильда, провожая хозяина взглядом, только неодобрительно поцокала языком. Ей совсем не нравилось то, что господин пропадал где-то сутками напролет и, кажется, совсем потерялся во времени. Так и слечь недолго.

*****
05.01.1440
16:30

- Как твои пациенты? - с порога крикнул Антонио, стаскивая верхние перчатки и плащ.
Он уже не здоровался и вел себя в доме Ланье почти как в своем собственном.
Проходя к лестнице он расслышал за дверью голос Анны, а вот ее сын никак не выдавал своего присутствия. И это было очень скверно.

24

Сегодня мэтр встретил Антонио совсем не так расслаблено и спокойно, как в прошлые разы. Когда Моретти ступил на нижнюю ступень лестницы, дверь на втором этаже рывком открылась и сверху, чуть не сбив гостя, слетел растрепанный Ланье.
- За мной, потом поговорим, - сквозь зубы прошипел он и скрылся на лестнице в подвал. - Мблоковы трусы, чтоб у вас кишки сгнили заживо, как рубить зомби на улицах, так это мы всегда пожалуйста, а как фиксировать...
Остатка страстной речи Антонио не услышал из-за захлопнувшейся за мэтром двери. Единственным звуковым фоном на первом этаже дома по улице Ворсильщиков 5 остался голос Анны Грэм, и если прислушаться, становилось понятно, что женщина плачет.
Внизу же в оборудованном под лабораторию подвальном помещении на застланном кожей каменном столе лежал ее сын. Он был раздет до гола и толстыми ремнями фиксирован за руки и вокруг лба. Мальчик был без сознания, глаза метались из стороны в сторону, тело то и дело сковывало продолжительной судорогой, а от кожи исходил такой жар, что можно было почувствовать на расстоянии. На его шее, с левой стороны, уродливой кляксой красовалось черное пятно, подобное тому, что было на руке Шандера Мильшана. Только здесь, его мерзкие щупальца уже перешли на лицо, охватывали левый глаз, ухо и стремились направо, чтобы замкнуть смертельную удавку. Такие же пятна можно было увидеть на его груди, животе, ногах... Мальчик все время стремился сжать зубы, но ему мешало страшноватого вида приспособление, вставленное в его рот. Оно напоминало щипцы, только бранши их не смыкались плотно, а расходились полуокружностями по форме челюстей - алхимики называли его роторасширителем. Изо рта мальчика торчал длинный тонкий шланг, каким соединяли алхимические колбы, или использовали для подачи жидкостей в механизмах качественных магических кукол.
Чуть в стороне от каменного стоял деревянный стол, за которым как раз трудился мэтр. Волосы его были кое как собраны в хвост (так чтобы они только не падали на лицо), перед ним стояло несколько разноцветных колб, еще одна курилась на дистилляторе, а рядом на специальном подносе были разложены присланные ранее ингредиенты. Увидев, что Моретти спустился, он обернулся и, указав на одну из колб, приказал:
- Влей это в него. Используй зонд, воронка там, на столе. Только не быстро, чтобы его не вырвало.

25

Ему показалось что лесница стала гораздо короче, чем прежде - быть может от того, что спускаясь он перепрыгивал через две ступеньки. Сердце у него колотилось и плач Анны казался невыразимо далеким и почти нереальным.
- Что с ним? - Антонио прошел мимо каменного стола не удостоив пациента и взгляда. Медиком он не был, но то, что дела плохи, было понятно даже барану. Даже издалека. - Эта дрянь расползается как на дрожжах.
"Привести его сюда было дрянной идеей. Но если бы я оставил его дома, он бы наверняка умер.  эта смерть стала бы такой же бесполезной как и прочие. А пока - есть шанс. Если бы шанса не было Августус бы не метался сейчас как обратившийся вердон", - думал он, снимая со стола колбу и взвешивая ее в руках.
После прогулки по зимнему морозцу колба приятно согревала ладони и судя по весу в ней было граммов триста-четыреста, не больше. Для ребенка - в самый раз.
И все же, необходимость взять в руки алхимические (Антонио убеждал себя, что нет, конечно нет - медицинские!) инструменты вызывала у него тошноту. И если с колба выглядела и ощущалась относительно безобидно, то воронка и особенно гибкай трубка торчащая изо рта пока еще живого человека... Голова у него кружилась. А может дело было в запахе, стоявшем в подвале.
Требовательный взгляд Ланье стеганул его как кнут. Рук катастрофически не хватало.
К тому моменту как остатки жидкости оказалась у мальчишки в желудке он уже затих и только часто дышал. И выглядел совершенно измученным.
Антонио убрал у него со лба мокрые волосы и отер испарину. Перчатки после этого пришлось снять и он с удивлением понял, что дотронуться до зараженного чумой и потенциально смертельно опасного существа для него куда проще, чем взяться за те же щипцы, удерживающие рот мальчика открытым. А ведь он, фактически, тоже был инструментом в руках орденцев. Только инструментом вышедшим из под контроля.
И выходить из под контроля кажется было ему по душе.
Антонио был так занят и внимателен, выполняя поручение Августуса, что совсем не заметил как мальчишка смог освободить руку. Теперь, когда он перестал метаться в горячке, оказалось что ремни затянуты недостаточно крепко. Что они вообще недостаточно крепки для того чтобы удерживать зараженного - кожаные петли лопнули.
Сбежать ему конечно не удалось. Антонио перехватил его, стоило мальчишке попытаться встать, но тот оказался куда сильнее, чем можно было представить. Кажется "чума" уже всерьез поработала над его телом.
- Эа ла каэ тог! - вырвалось у него само-собой. Заклятье могло не подействовать, но оно,  любом случае, требовало меньше усилий чем гипноз. - Помоги мне, Августус. У тебя есть еще ремни? Их потребуется вдвое больше... Кажется.
Антонио все еще удерживал мальчика за плечи. Обеими руками, хотя в этом уже не было особой необходимости.
Просто покореженные клещи лежали на полу, а между зубов у мальчишки было зажато запястье господина Моретти. И манжеты рубашки уже окрасились алым.
- Кажется скоро у тебя прибавится подопытных, - тихо произнес он встретившись с Ланье взглядом.

26

Повернувшись на звук, мэтр грязно выругался и бросился на помощь Моретти. Схватив мальчика за руку, он привычным движением (даже слишком привычным, если знать его лишь как дагорского лейбмедика... впрочем, не зря же у него в подвале стоял каменный стол, к которому так удобно было привязывать разумных двуногих существ) заломил ему руку и надежно фиксировал ее к стальному кольцу крепления. Следом он проделал то же самое со второй рукой и лишь после этого, вместе с Антонио прижал голову мальчика к столешнице и, надавив на подбородок, помог последнему высвободиться из его зубов. С роторасширителем пришлось повозиться, но вскоре и он стоял на месте.
- Трольи мозги, - наконец осматривая рану Моретти, сказал мэтр, - как тебе удается все время совать различные части своего тела туда, куда им совсем не место.
Он промыл рану, взял со стола небольшую склянку, обмакнул бинт в содержавшуюся там буроватого цвета массу и принялся туго заматывать им запястье оценщика. Что бы не содержалось в склянке, но оно жутко щипало.
- По крайней мере ты спас зонд, - с усмешкой сказал мэтр, через плечо оглядываясь на мальчика, который после влитых в него остатков лекарства (что именно было в колбе Моретти до сих пор не знал) немного успокоился и теперь лежал тихо. - Если бы не твоя рука, он бы его перекусил. Еще из хороших новостей могу сказать, что он еще не обратился. Это кризис и интоксикационный делирий. Так что, у тебя есть шанс не заразиться... примерно два к одному.
Обработав рану, мэтр вернулся к столу и завершил смешивание ингредиентов. Получившуюся жидкость он несколько минут отстаивал, затем пропустил через фильтр и, добавив несколько капель в стакан воды, влил получившийся раствор по зонду в желудок пациента.
- Если к завтрашнему утру рана не почернеет, считай, что тебе повезло. А если почернеет... остается надеяться, что это сработает.
Он кивнул на колбу с лекарством, тем самым, капли которого он только что разводил для мальчика, и острожно поставил ее на штатив.
- Поганая штука - ожидание...

Отредактировано Augustus Lanier (2014-02-06 01:53:10)

27

- Это профессиональное, - вздохнул Антонио, спуская рукав рубашки так, чтоб перекрыть повязку еще одним слоем ткани. Так, чтобы добраться до раны пальцами и старательно расчесать ее было как можно сложнее. - Иначе пришлось бы мне довольствоваться только честными сделками. А разве на это проживешь? И я очень рад, что спас твои инструменты. Надеюсь, они вспомнят об этом когда придет их время спасать мою скромную персону.
Он усмехался, будто ничего страшного не произошло - нелепая случайность, пустяк, который и внимания никакого не стоит, а заслуживает лишь насмешек.
Вынесение приговора он воспринял так спокойно, как только это было возможно. Не потому, что так безоговорочно верил в успех Ланье, а лишь от того, что любая иная реакция была бы пустой тратой времени. Ведь в данном случае ни коим образом повлиять на исход дела он не мог и оставалось уповать только на удачу. Пожалуй, только это его и обнадеживало - при всех неприятностях, регулярно падающих на плечи Антонио, до нынешнего момента ему удавалось разбираться с ними с наименьшими для себя потерями. Да и шансы - два к одному - были совсем не так плохи.
- Но не настолько чтобы от него отказываться, - еще раз проверив ремни и крепления (теперь то он будет осмотрительнее и не станет подставлять спину), Антонио приблизился к Ланье и положил ладонь на его плечо в попытке приободрить. Ему не нужно было пользоваться даром, чтобы понять в чем причина таких слов. Достаточно было сложить два и два. - Иной раз ожидание оправдывает себя. Будем верить что сейчас тот самый случай.
Глупо было бы надеяться, что алхимика так тревожит судьба Антонио, Шандера и прочих потенциальных мертвецов. Чуть менее глупо, что причина кроется в страхе перед Инквизицией, в том случае если лекарство так и не будет найдено - Антонио не сомневался, что даже в этом случае, Ланье сможет выскользнуть из под топора. Другое дело, если Августус и сам стоит на пороге болезни, лекарства от которой никак не может отыскать.
- А если почернеет, Августус, - Антонио наклонился ниже, как будто их могли подслушивать. - Как вообще происходит... заражение и насколько это опасно для окружающих? - спросил он. - Я прежде думал что заболевший превращается в чудовище почти сразу, но ведь Анна все еще сохраняет рассудок, верно? Как по твоему, каковы наши шансы остаться самими собой до окончания твоих исследований?


Вы здесь » Последний Шанс » Архив Дагора » [02-07.01.1440] Хроника чумного города.