Последний Шанс

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Последний Шанс » Сказки западных ветров » Темная вода


Темная вода

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

https://pp.vk.me/c543104/v543104091/f46b/shhUysc7EHI.jpg

Время: февраль 1439 г.
Место: замок герцога Гирского
Участники: Каджа де Гир, Ринне Манрил Деверен

Замок герцога Гирского нависал над водой тяжелой неприветливой глыбой. Стояла третья четверть февраля, зима постепенно сдавала. Западный ветер, дующий с морей, унес остатки метели. Сугробы, наметенные за все предыдущие дни, не могли, конечно, растаять так быстро, и по-прежнему укрывали землю, но поверхность их стала пористой и рыхлой, как губка. Потеки растаявшего снега ползли по каменным стенам, делая их еще темнее. На озерце таял и трескался лед, и теперь бы уже никто не рискнул забираться на самую середину некогда блестящего, как зеркало, водоема. Путешествовать в такое время - самое худшее дело. По укатанной снежной дороге в легкий мороз сани идут хорошо, неплохо так же ехать верхом или в повозке сухой осенью или летом. Но в оттепель все пути и тропы превращаются в ручьи, реки и болотца разнообразной глубины и густоты намешанных в них снега, воды и грязи. Колеса, полозья, копыта лошадей и человечьи ноги - всем приходилось мешать эту жижу, отчего она становилась только глубже и гуще.
Жизнь в замке бурлила. Несмотря на неудобства оттепели, множество существ были рады тому, что прошли морозы, а солнце начало светить ярче, пусть еще не очень согревая, но будто бы обещая будущее тепло. Герцог Гирский сам вышел на крышу южной башни погреть крылья - холода не шли ему на пользу. На душе у него было неспокойно: слишком много забот угнетало его. Мало кто знал, что прятали недра герцогского замка, мало кто знал, что над южными землями  нависла угроза войны. И уж точно никто не знал, какого гостя ожидал герцог со дня на день, о котором ему сообщили тайными путями доверенные люди.
Может быть, Каджа вышел на башню еще и для того, чтоб посмотреть, не едет ли его таинственный гость, точнее, гостья. Дорога к замку вела всего одна: петляя вдоль реки, она заворачивала к насыпному валу, с таким тщанием созданному Каджей, проходила в узкий проем, словно разрезала слои земли, и продолжалась на длинном деревянном мосту, утыкавшемся почти в самые ворота, служившие одновременно и подъемной частью моста.
Герцог запахнулся в крылья, как в плащ, застыл в проеме одного из башенных зубцов - ни дать ни взять огромная летучая мышь с рогами. Он удерживал себя от  построения планов, потому что знал, как глупо рассчитывать что-нибудь, не имея всех сведений, но мысли роились в голове против воли.

2

Ринне повела плечами, зябко кутаясь в шерстяной плащ, придерживая полы одной рукой, поводья - другой. Даже перчатки не спасали от холодной сырости - она чувствовала, как немеют пальцы. То и дело она боролась с желанием согреть руки под плащом, но если бы она это сделала, наверняка тут же свалилась бы с лошади прямо в подмерзлую грязь: кому бы эта кобыла ржавой масти ни принадлежала, он был куда выше ростом, и стремена были прилажены слишком низко. Ей приходилось сжимать упитанные бока лошади икрами и пытаться держаться в седле прямо, благодаря чему к концу путешествия она чувствовала себя совершенно вымотанной - и это при том, что она всегда считала себя выносливой наездницей.

Остаткам смутных надежд, возложенных на это путешествие, пришел скорый и печальный конец, стоило ей только увидеть неприветливые берега Дагора. Большую часть пути она провела запертой в тесной каюте - как ей было сказано, ради ее же безопасности, но Ринне знала, что ее судьба сделала новый неприятный поворот. Весь ее гнев и отчаяние были встречены проводником в совершенном равнодушии. С тем же успехом она могла бы излить их на гладко отесанные морем прибрежные валуны. Виной всему было то, что некоторые называли даром, но она бы от него с радостью отказалась, если бы у нее была такая возможность: до сих пор он предоставлял ей больше неприятностей и неудобств, чем существенных преимуществ. Хуже всего было то, что она никак не могла контролировать болезненные приступы - и должно же было случиться так, что один из них посетил ее сразу после того, как небольшая шхуна отбыла от берегов Киана! Проводник, правда, вел себя так, словно ровным счетом ничего не произошло, словно он ничего не слышал, и даже не пытался хоть как-то объяснить смену маршрута. Он оставил ее без выбора, без возможности обратиться за помощью к кому-то еще, а Ринне все еще слишком ценила свою жизнь для того, чтобы предпринять совсем уж отчаянные действия.

Но как бы тяжела ни была дорога по неспокойному морю, дорога сушей была еще хуже. В эту пору зима нехотя оставляла земли Дагора, и здесь царила распутица и промозглая сырость, пронимавшая, казалось, до самых костей. Дорога, которая в другое время (более морозное или более сухое) заняла бы пару дней, тянулась мучительно долго и ничем не улучшила душевное состояние Ринне.

Да и сама она казалась тенью себя прежней: волосы наскоро и не слишком аккуратно заплетены в косу, усталость, дающая о себе знать в сутулящихся плечах и тенях под глазами, даже изящный узор на коже побледнел - у нее не было возможности его обновить. Одета она была по-дорожному - в Дагоре сказали бы "по-мужски" и, видимо, считали до скандального неприличным, судя по странным взглядам, которыми ее не раз наградили. Между тем, в чем еще удобнее путешествовать в это время, как не в брюках и куртке из добротного шерстяного сукна? Правда, учитывая, что плащ принадлежал не ей и был больше по размеру (она могла закутаться в него полностью, а глубокий капюшон то и дело падал на глаза), издалека она, наверное, могла бы сойти и за мальчика-подростка.

Открывшийся вид на конечный, весьма нежеланный, пункт назначения, впечатлял и подавлял одновременно. Даже несмотря на все тяготы пути Ринне, с опаской рассматривая темную глыбу замка, ощутила желание натянуть поводья и развернуть кобылу обратно. Пожалуй, ей еще не приходилось чувствовать себя настолько беспомощной, и это ощущение раздражало и злило. Она, тем не менее, знала, что ни раздражение, ни злость не могли хоть что-либо изменить, а потому старалась держать их в узде - вспышка гнева, направленная на герцогского поверенного, была последней, и в течение всего пути к замку она едва обменялась с ним десятком слов.

Ринне помогли спуститься с седла - и она сделала над собой усилие, чтобы стоять прямо. Проводив ревнивым взглядом сумки со своим скудным багажом, она ответила скупым кивком на приглашение идти следом, которое больше напоминало требование. После небольшого путешествия по замку, ее провели в просторный зал и, не сказав ни слова, оставили одну.

Замок это  был мало похож на дом, в котором она жила, изящном, украшенном каменным кружевом, стенами, обвитыми плющом, и тихим шепотом фонтанов и небольших искусственных водопадов во внутреннем дворе. Здесь все было слишком большим, слишком монументальным, слишком темным и похоже, сквозняки были здесь частью обыденной жизни. Однако сейчас Ринне интересовал камин - сбросив с себя плащ, она подошла поближе, стянула перчатки с озябших рук и вздохнула, чувствуя, как благословенное тепло касается пальцев.

3

Каджа отвлекся на облака в небе и собственные мысли, и все же пропустил въезд  своей остьи в замок.
– Ринне Маврил Деверен, – провозгласил слуга имя прибывшей эльфийки.
Герцог кивнул, давая понять, что услышал и принял к сведенью. Приказал провести гостью в зал, сам помедлил немного, прежде чем спустился с башни.  Кто бы она ни была, эта Ринне, что бы с собой не принесла, она подождет. Ринне – как ни случайно было это совпадение, Каджа не мог не отметить, что имя беглой кианской эльфийки созвучно с именем его собственной жены, Рин, и подумать, что не к добру это. Хорошо, что он успел перехватить эту предсказательницу раньше, чем она попалась в лапы кому-нибудь другому, кто мог бы использовать ее умения и знания против самого герцога – будь то король, черный дракон-некромант или сама Рин, чье имя звучало почти так же, как Ринне.
И все же, история выглядела мутной, как вода в февральских лужах. Почему он? Почему некой девице в за сотни миль отсюда в ее лесном домике, лачужке кианских простаков, которая им самим кажется роскошной, приходят видения о далеком дагорском герцоге? Будь они прокляты Татесом. Каджа хочет знать: правда ли это. Если это правда, он должен позаботиться о том, чтоб она не выплыла еще где-нибудь. Если же нет  - тем более.
Могло ли случиться так, что все переданное ему через шпиона – одна лишь выдумка, часть какой-то хитроумной засады, сплетенной, чтоб погубить его, обнадеженного призрачными обещаниями? Невероятно, чтобы кто-то, строящий ему козни, забрался так далеко и выдумал столь безумный ход – откопать лесную дурочку и заставить ее произнести предсказание, делающее Каджу едва ли не изменником и убийцей короля. Но, может быть, именно на невероятность и рассчитывали интриганы?
Размышляя об этом, герцог вошел в зал навстречу девушке, греющейся у огня. Неизвестно, много ли демонов видела в своей жизни жительница Киана, вероятно, ее могли не удивить ни витые рога, вздымающиеся над чешуйчатым лбом, ни желтые хищные глаза, ни кольца в ушах и кожистые крылья, торчащие из специально выкроенных разрезов котты, прихваченных позолоченными пряжками. Но вот одеяние герцога вполне могло показаться иноземке причудливым и даже нелепым: никто в Киане в здравом уме не надел бы на себя такой вычурный камзол темно-красного цвета, перешитый золотом и отороченный мехом, с длинными разрезанными до середины рукавами, из-под которых выглядывали бледно-зеленые рукава нижней сорочки, и уж тем более не стал бы щеголять в узких, обтягивающих ноги чулках, один из которых был красным, а другой – черным, и в туфлях с длиннющими носами, разукрашенных ровно противоположным образом. Да, дагорские аристократы умели вырядиться! А ведь день был еще самый обычный, и герцог не переодевался каким-то особенным образом для встречи неизвестной девушки из Киана, не обладающей ни титулом, ни связями.
И трудно было прочесть что-то определенное в его глазах, когда он рассматривал мелкую замерзшую фигурку в простенькой куртке и штанах, подходящих больше мальчишке-слуге, чем эльфийской деве. Впрочем, Каджа вспомнил, что ей пришлось бежать, скрываясь от своих, и хоть какая-то маскировка была совершенно разумной.
– Приветствую вас, Ринне, – заговорил наконец Каджа, достаточно насмотревшись. – Я вижу, дорога оказалась для вас не простой. 
«А она миловидна. Если это подстроено, то те, кто это придумал, хорошо выбрали наживку. Только плохо они обо мне думают, если полагают, что я могу купиться на женскую красоту, забыв обо всем остальном».
– Вы меня видели однажды, не так ли? – герцог решил не тратить время на хождение вокруг да около. – Меня раздирает любопытство… почему именно мне выпала такая честь – посетить, без своей на то воли и желания, сновидения столь прекрасной девы?
Дагорское лицемерие, дагорское плетение словес. Знает ли эльфийка, что этот герцог может приказать снять ей голову с плеч так же легко, как произносить похвалы? Его вежливые речи контрастируют с тяжелым въедливым взглядом желтых глаз и неподвижностью темного лица. Может быть, просто демоны не умеют улыбаться?
Каджа вспоминает Киан. Он был там почти двести лет, запомнил этот простой, крикливый и грубый народ, и не думает, что за это время что-то сильно могло измениться. У него нет причин ненавидеть кианцев, напротив – они спасли его тогда от собственных родителей, дали приют, подарили знания. Но в жилах демона текла дагорская кровь, он был выкормлен молоком дагорской демоницы, и он не мог не относиться к жителям соседней страны без предубеждения и затаенной враждебности, заставляющей истолковывать все увиденное и услышанное в  худшую сторону.

4

Ринне невольно отступила на шаг назад, когда хозяин замка вошел в зал.
Он был не первым демоном, с которым ей доводилось видеться, но то ли нервное напряжение и усталость давали о себе знать, то ли это впечатление было обычным для всех, кто с ним встречался, но когда демон шагнул навстречу, в ее воображении возникла довольно четкая картина, в которой движущаяся базальтовая скала угрожала раздавить маленькую мышь. Хуже всего было то, каким чужим, непривычным было это ощущение. Никогда прежде она не могла бы сравнить себя с мелким, серым грызуном, никогда прежде не испытывала недостатка в присутствии духа и не отличалась робостью.

Хозяин выглядел под стать замку - и в другое время Ринне могла бы даже найти нечто комичное в такой подчеркнуто кричащей, почти эксцентричной роскоши платья, но на этот раз она ощутила только очередной приступ раздражения от того, что именно сейчас она была усталой, небрежно причесанной, в измятой одежде с минимумом изящных украшений. Не будучи наивной, она, конечно, подозревала, что тот факт, что ей было отказано в лучшем приеме и возможности как следует отдохнуть и привести себя в порядок, скрывал за собой скорее намеренный умысел, чем недосмотр. По всей видимости, ей должно было чувствовать себя ничтожно мелкой, хотя и странно было думать, что герцогу нужны были иные инструменты влияния, чем его собственная внешность.

Его обращение заставило ее поджать губы и подавить очередную - которую по счету! - вспышку гнева. Герцог Гирский обратился к ней по имени - так обращаются к равным и давно знакомым... либо к тем, кто находится в несравнимо более низком положении  - и тут не нужно было большого ума, чтобы догадаться, к какой категории ее причислили в этом случае. Ринне, тем не менее, нашла в себе силы поприветствовать герцога легким наклоном головы.

— Приветствую вас, ваша светлость, — отозвалась она негромким эхо, более чем прохладно. — Трудно представить, какой еще она могла оказаться, учитывая обстоятельства и ваши старания.

Лесть в его словах звучала издевательской насмешкой и Ринне, чтобы скрыть раздражение и дать себе время подумать над ответом, вздохнула, не торопясь смахивая невидимую пыль с меховой опушки воротника.

— Не в сновидениях, ваша светлость. При всем уважении, — уголок ее губ чуть приподнялся, подчеркивая иронию, скрытую в последнем слове. — Вы не один из тех, кого я хотела бы видеть во сне, а кошмары посещают меня нечасто. А вопрос "почему?" вы могли бы задать мирозданию вообще и каждому из богов в частности - у меня нет на него ответа.

5

Она держалась неплохо, несмотря на свое бедственное положение и усталость от долгого пути. Герцог подозвал жестом слугу, велел ему пододвинуть скамейку гостье и принести вина. Сам же присел на вырезанный из черного дерева табурет, распустил крылья, которые поскребли по каменному полу и так остались лежать, касаясь холодных плит. Каджа иногда подумывал о том, что ему стоит перекидываться в человеческий облик хотя бы зимой - маленькое тело легче согреть и укутать. Но гордость его расы была сильнее неудобств.
- Сны, видения, предчувствия, морок - разница тонка и подвластна не каждому, - продолжил он тем же светским тоном, не сводя глаз с собеседницы. - Мне говорили, вы не способны обуздать свою силу, и магии вы не учились. Как вы поняли, что вашим предсказаниям можно верить?
Слуга, невысокий юноша-эльф, только не лесной, как их гостья, а темный, каких много в Дагоре, принес чашу, наполненную красным вином, и поднос с пшеничными лепешками и сушеными фруктами в сахаре. Не слишком сытная пища, но для холодного и малоплодородного Дагора и такая считалась пристойной: белый хлеб и сладости могли позволить себе только богатые и знатные.
- Как же вы решились открыть мне такую тайну? Я же дагорец, значит, враг вашей страны и ваш. Или кианские головорезы-наемники, считающие себя воинами, способными править государством, так сильно вам досадили, что вы готовы переметнуться на нашу сторону?
Он знал из донесений своего шпиона, что девушка отправилась в его замок не вполне по своей воле. Но обстоятельства, при которых она решила раскрыть свое видение, были ему неизвестны. И он все еще продолжал думать, что, возможно, за этим стоит какая-то махинация.

6

Ринне села с нарочитой неторопливостью, хотя, видят боги, стоять на ногах было непросто - как и держать спину прямо, и смотреть собеседнику в глаза, хотя для этого ей пришлось высоко поднять голову.

— Разве? Для меня разница очевидна. — она проследила взглядом за могучими крыльями, что с глухим скрежетом и шорохом описали по полу небольшую дугу и затихли. Такое... приспособление, насколько естественным оно ни было для демона, казалось ей невероятно неудобным. — Мои видения каждый раз приходят так, что спутать со снами их трудно. Вы хорошо информированы, ваша светлость: я не владею магией.

Она сделала паузу, с трудом оторвавшись от созерцания крыльев, и окинула герцога недоверчивым, но не лишенным любопытства взглядом. Информирован слишком хорошо. Стоило отдать демону должное: он умел подбирать исполнителей, раз уж его поверенному удалось узнать столько деталей, не вызвав подозрения отца - а ее отец был подозрителен. Возможно ли, что он знал об этом?

— Так же, как это делают многие, я думаю: опытным путем. Мои видения никогда не ошибаются, а они преследуют меня с ранних лет.

Ринне была голодна, и еда, весьма некстати, напомнила ей об этом, хотя в лучшие времена скудное угощение заставило бы ее поморщить нос. Однако вместе с пробудившимся чувством голода появилась тревога - в ее обстоятельствах, только совершенный глупец без оглядки принимался бы за еду и питье. Взяв чашу с вином в руки, она, чуть хмурясь, взглянула на темно-красную жидкость, и не сделала попытки пригубить вино.

Учитывая то, насколько хорошо демон был информирован, его неосведомленность в некоторых деталях показалась Ринне ст странной. Она бросила на него быстрый взгляд, гадая, не играет ли он с ней, пытаясь словить на лжи.

— Решилась открыть? — спросила она осторожно. — Я думала, вы знаете. Мой... дар, как и вы, не оставляет мне выбора. Я не могу решать, когда получить то или иное ведение - они решают за меня. Когда они приходят, я не могу им запретить или прогнать их - они сильнее меня. Увы, как бы досадно мне ни было это признавать, - она вздохнула. — Это была неприятная случайность.

Ринне снова замолчала, раздумывая. Сам факт их нынешней встречи был обязан тому, что интересы ее отца и герцога Гирского в какой-то момент пересеклись. Очевидно, что в некоторых вопросах (и зачем кривить душой - их было немало) ее отец руководствовался не столько патриотическими порывами, сколько соображениями собственной выгоды. Наверняка герцогу было об этом известно, иначе с чего бы он стал иметь дело с главой семьи Деверен? Должно быть, герцог хотел узнать, есть ли у нее скрытые мотивы. Приходилось признать, что в некоторых случаях, говорить правду - лучшая тактика.

— Сейчас у меня только одна сторона - моя сторона. — ответила она, наконец, сухо. — И поскольку на моей стороне, кроме меня, нет больше никого, я предпочитаю не служить ничьим интересам. Если вы считаете, что слова "досадить" достаточно, чтобы описать чувства того, чью семью уничтожили - да будет так, эти животные мне досадили, и те, кто таким способом приходит к власти, последние, в чьих интересах я хотела бы действовать.

7

Игра в кошки-мышки, со стороны выглядящая тихой приветливой беседой у огонька, продолжалась. Пока что Каджа не мог поймать девушку ни на каком несоответствии или странности, но и поверить был не готов.
– Никогда не ошибаются, это вы мне говорите. Гадалка на рынке скажет то же самое, стремясь стряхнуть медный грош с очередного простофили, желающего узнать свое будущее. Видит Татес, я не из тех, кто любит испытывать судьбу, приоткрывая заранее завесы, которые не должно приоткрывать – но вы меня вынудили.
Он был достаточно благочестив, чтоб поминать Татеса, не настолько богобоязнен, чтоб не использовать полученные тайные знания в своих интересах, если он, разумеется, убедится, что они верны. Если нет… хорошо бы найти тех, кто стоит за этим обманом, и передать их королю лично, как жаждущих его смерти, оставшись самому незапятнанным.
Впрочем, разве Татес, бог игры и обманов, сам бы не одобрил его намерения? Играй с судьбой – если боги будут к тебе благосклонны, ты сорвешь свою звезду, если нет – что ж, падение – цена риска.
–  Боитесь, что отравлено? – кивнул герцог на чашу с вином, заметив, что эльфийка не сделала ни глотка. – Наивная девочка, если бы я хотел вас убить, я бы просто сделал это.
Он ее не будет убивать – пока. Если она действительно способна предсказывать будущее, она может быть полезной. Кроме того, ее можно использовать и другими путями – как представительницу влиятельного сословья Киана, как шпионку, как заложницу, да мало ли еще как. Но он еще не знает, не закроет ли он ее в какой-нибудь башне своего замка, обеспечив, разумеется, надлежащий уход.
Нет, прекрасная леди, вы вовсе не пленница – только не стоит вам пока выходит за ворота, пусть ворота побудут на замке.

8

Ринне пожала плечами.
— И вы говорите об этом после того, как узнали, что именно было в моем видении и после того, как приволокли меня сюда из Киана? — она обвела скептическим взглядом просторный, мрачный зал. — Что же, я с готовностью выслушаю ваши собственные версии о том, откуда я могла все это узнать.
Она снова взглянула на вино в чаше и глубоко вздохнула, понимая вдруг, что ей было почти все равно, был там яд или нет - настолько она устала, и физически, и душевно. Ринне поднесла чашу к губам, вдохнула богатый, хмелящий аромат и сделала небольшой глоток. Неплохо, хотя ей доводилось пробовать и куда лучше.
— Я не гадаю на чайных листьях, по полету птиц или куриным потрохам и не предсказываю судьбу по линиям на руке. Я вижу то, что я вижу — и если у вас нет привычки делиться деталями вашего прошлого и планами на будущее с каждым встречным, нет никакого другого способа, с помощью которого я могла узнать то, что я узнала. И если бы вы не знали об этом, или если это не имело бы для вас большого значения, я кормила бы рыб на дне морском, а не беседовала с вами здесь и сейчас.
Она снова пригубила вино, глядя на демона поверх чаши.


Вы здесь » Последний Шанс » Сказки западных ветров » Темная вода